Книга Долгий путь к себе, страница 24 – Елена Воронина

Ответ пришёл сразу: «Жду тебя. Я испекла пирожки. На этот раз с вишней».

Он улыбнулся, завёл машину и поехал домой. К ней. К новой жизни.

Вечером, когда они сидели на кухне, ели вишнёвые пирожки и пили чай с мятой, Настя вдруг сказала:

— Знаешь, я подумала... а что если мы не будем уезжать? Я имею в виду — навсегда. Я хочу, чтобы мама вернулась сюда. Я хочу, чтобы она жила рядом. И я хочу, чтобы наши дети росли в Петербурге. В этом городе. Здесь всё началось. Здесь мы встретились.

Сергей посмотрел на неё. Она говорила о детях — легко, естественно, как будто это было решено давно. И в его груди что-то сжалось от счастья.

— Ты хочешь остаться? — спросил он.

— Хочу, — она кивнула. — Мы можем уехать в свадебное путешествие, посмотреть мир. Но дом — здесь. Я хочу, чтобы наш дом был здесь. Ты согласен?

Он взял её руку, поцеловал пальцы.

— Я согласен на всё, что ты скажешь, — ответил он. — Потому что где ты — там мой дом.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую он полюбил в первый день, когда она вошла в его офис, худая, темноволосая, с карими глазами и папкой с документами.

— Тогда решено, — сказала она. — Мы остаёмся. И будем здесь счастливы.

— Будем, — ответил он.

И это была правда.

Швейцария встретила их прохладным утром, туманом над озером и запахом скошенной травы. Они прилетели вшестером: Сергей, Настя, его юрист и старый друг детства — Максим, свидетель со стороны жениха, — и две подруги Насти: Ирина и Лена, с которой они вместе учились в университете. Обе согласились стать свидетельницами. Ирина и Максим держались за руки — они уже были вместе, уже не скрывали этого, и Сергей, глядя на них, улыбался. Он знал, что это правильно.

Максим был высоким, широкоплечим, с тёмными волосами и весёлыми карими глазами. Они с Сергеем дружили с семи лет. Когда «Северный Альянс» рухнул, Максим был одним из немногих, кто не отвернулся. А теперь он был не просто другом — он был тем, кто помог Сергею в Дубае. Тем, кто был рядом, когда всё рушилось. И тем, кто теперь держал за руку Ирину.

— Ну что, брат, — Максим хлопнул его по плечу, когда они стояли в холле отеля. — Дожили. Ты женишься. Я думал, ты так и останешься одиноким волком.

— Я тоже так думал, — усмехнулся Сергей. — А потом появилась она.

— Она — это что-то, — Максим покачал головой. — Я видел, как она смотрит на тебя. Так смотрят только на тех, кого любят. По-настоящему.

Сергей ничего не ответил. Он просто смотрел на лестницу, откуда должна была спуститься Настя. И когда она появилась — в простом белом платье, с тёмными волосами, распущенными по плечам, с карими глазами, сияющими от счастья, — он забыл, как дышать.

Рядом с ней шли Ирина и Лена — обе в лёгких платьях цвета шампанского, обе улыбались. Ирина держала букет, Лена поправляла фату. Они суетились вокруг Насти, как наседки, и та смеялась, отмахиваясь от них.

— Хватит, девочки, я не рассыплюсь, — говорила она.

— Ты выходишь замуж, — строго сказала Ирина. — Это единственный день, когда можно суетиться. Позволь нам.

Елена Петровна ждала их внизу. Когда Настя увидела мать — похудевшую, с короткими седыми волосами, но с живыми, блестящими глазами, — она бросилась к ней и обняла так крепко, что обе заплакали.

— Мамуль, ты такая красивая, — прошептала Настя, вытирая слёзы.