Книга Ненужная княгиня 1, страница 5 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я так и уснула с улыбкой, до последнего не отводя взгляд от портрета.

А утром меня разбудили громкие голоса. Речь была чужой, иностранной. Спросонья, еще не понимая, где нахожусь, я машинально прислушалась и разобрала слова:

— Джотто, пакостник мелкий, а ну иди сюда! — темпераментно кричала какая-то женщина.

— Лусия, что ты надрываешься? — лениво поинтересовалась другая.

Удивленная, я выбралась из кровати и, немного покачиваясь от слабости, подошла к окну. Дернула раму. Та легко поддалась, и в комнату тут же потянуло холодком, запахом мокрого снега и фруктов.

Внизу проходила узкая улочка, стиснутая с двух сторон каменными домами. Но говоривших не было видно.

— Этот несносный мальчишка опрокинул корзину яиц, синьора! — отвечал первый голос.

— О, мать Божия! Задай ему хворостиной, поганцу такому!

Сквозь призму понимания прорвалось звучание. Говорили певуче, плавно, по-итальянски? Видимо, да! А вот и русский:

— Федор! Федор! Поди-ка сюды, неслух! Воды на кухню отнеси, согрелась уже!

— Синьорина, белла!

— Пошел отсюда! Макаронник!

Похоже, дом просыпался. Я услышала звук, напомнивший скрип телеги, затем — ржание лошадей.

Ночь закончилась, а я все еще здесь. Значит, вчера мне ничего не приснилось.

Отступив от окна, глянула на портрет и вздохнула.

«Что ж, княгиня Барятинская, видимо, мне жить вашу жизнь. Только сначала придется выяснить, кто и за что вас убил!»

С этими мыслями я приступила к гимнастике. Попаданство — попаданством, а о полезных привычках забывать не следует, даже если судьба дала тебе новое тело.

Служанка, вошедшая заменить свечи, застала меня за этим занятием, заверещала испуганно и выскочила за дверь.

— Барыня! Барыня наша сошли с ума! — донеслись истошные крики.

— Стучать надо! — пробурчала я, с позабытой легкостью возвращаясь из позы собаки в исходное положение.

Увидев замершую в дверях, бледную лицом Груню, деловито осведомилась:

— Горячая вода в доме есть?

Княгиня я тут или кто? Пора брать власть в свои руки.

— А вам зачем, барыня? — испуганным шепотом спросила горничная.

— Помыться хочу.

— Так нельзя же... синьора Чиччола говорит, заболеете...

— Кто здесь хозяйка? — я смерила девицу тяжелым взглядом: — Я или эта Чиччола?

За спиной Груни уже толпились смущенные слуги, привлеченные шумом.

— Вы... — еще тише сказала она.

— Значит, забудь все, что тебе говорили до этой минуты, — отрезала я, припоминая обычаи. И удивилась, как естественно звучит мой голос, будто всю жизнь только и делала, что отдавала приказы. — Слушай то, что я говорю. Поняла?

Горничная с задержкой кивнула. Переступила с ноги на ногу и снова застыла, будто ожидая, что барыня передумает блажить.

Барыня не передумала.

— Шевелись, Груня, а то найду другую горничную, порасторопнее, — пригрозила я, добавив в голос властных ноток.

Выяснять, почему княгине прислуживает простоватая Груня, а не французская горничная, не стала. Не до этого сейчас. Помыться бы хорошенько, смыть с себя пот и неприятные запахи, волосы вычесать и заплести, в чистое переодеться — тогда можно и задуматься над всем происходящим.

А пока захлопнула дверь перед носом у любопытной толпы и продолжила заниматься.

Новое тело было слабым, но гибким. И в нем, в отличие от моего пожившего и повидавшего всякое тела, не было ни артрита, ни радикулита, зато был огромный потенциал.