Книга Ненужная княгиня 2, страница 19 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

«Температура? Ох, это плохо, очень плохо!» — мелькнула тревожная мысль. Ещё не хватало, чтобы он заболел!

Не спрашивая, я приложила ладонь к его лбу. Кожа была сухой и обжигающе горячей.

— Да у вас лихорадка! — ахнула я, сама покрываясь холодным потом. Я понятия не имела, как сбить температуру в XIX веке без аспирина. — Это от раны? Конечно от раны, с чего бы ещё! Сейчас же ложитесь, я пошлю за врачом!

Он попытался отмахнуться, но движение вышло слабым, неуклюжим.

— Ерунда. Просто устал. Нужно… обсудить с вами… что сказать вашей сестре…

Его речь потеряла чёткость. Я взяла его за рукав и с неожиданной для себя самой силой потянула к кровати. Он почти рухнул на неё, тяжело дыша.

— Груня! — крикнула я, распахивая дверь.

Служанка выскочила из соседней комнаты, глаза её были круглыми от испуга.

— Найди лекаря. Немедленно! Спроси у хозяина. И попроси кучера подождать.

Она кивнула и, подобрав подол, стремглав бросилась вниз по лестнице.

Я вернулась к Станиславу, смочила в кувшине уголок полотенца и положила ему на лоб. Он вздрогнул от прикосновения холода и попытался сбросить его.

— Не надо… Мешаете думать…

— Молчите, — отрезала я. Мой голос прозвучал жёстко, почти как приказ. — Вы сейчас не думаете, а бредите.

Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. Я уже думала, что никого не дождусь, но тут в коридоре послышалась суета. Тяжёлые шаги замерли перед дверью, и в комнату, отдуваясь, вкатился хозяин пансиона — толстый баварец с красным от волнения лицом.

— Фрау Крушинская! Я уже послал мальчишку за доктором Шульцем. Он лучший в немецкой общине, лечит самого... — герр Мюллер (кажется, так его звали) запнулся, чуть не проговорившись, кого именно, но быстро поправился, — ...многих уважаемых людей. Будет здесь через четверть часа.

Я нагнулась к Станиславу, делая вид, что протираю ему лицо. Но на самом деле пыталась решить, что мне делать.

Карета уже стоит у крыльца. Если опоздаю на встречу, Леонилла может не дождаться меня и уйти! А если останусь — всё равно ничем не смогу помочь Станиславу.

Так остаться или поехать? — вот в чём вопрос.

Внутри всё сжалось в ледяной узел.

Выдохнув, я обернулась к баварцу:

— Побудьте здесь, — приказала ему. — И не отходите от пана Крушинского, а я лично встречу герра Шульца.

На самом деле мне просто немедля хотелось выйти на воздух. Так что я почти сбежала, прижимая похолодевшие ладони к вискам и пытаясь заглушить этот внутренний спор.

На улице было зябко. Ветер, усилившийся к ночи, нёс со стороны порта запахи тины и рыбьих кишок. Я вдохнула его, закуталась в прихваченную с собой шаль и постаралась успокоиться. Но меня била крупная дрожь.

Она так и не отпустила, пока я, пританцовывая от нетерпения, топталась на крыльце. Мимо проходили постояльцы, бросая на меня недоумённые взгляды, в саду возились слуги, терпеливо ждала карета, которую Леонилла послала за мной. А я не сводила глаз с распахнутых ворот пансиона, пока в них, наконец, не въехал наёмный экипаж. Из экипажа степенно вышел мужчина — сухой, костлявый, в чёрном сюртуке, поверх которого серебрилась цепочка пенсне. В руках он держал небольшой саквояж.

Это был тот самый человек, который уже проверял рану Мещерского в королевском дворце. Поэтому я бросилась ему навстречу, не дожидаясь, пока он подойдёт: