Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 81 – ЮЭл

— Ти, Ти! Я курицу принёс. Сделаешь суп?

Генас влетел в чайную, держа на вытянутых руках, видимо, только что убитую тушку курицы. Та болталась головой вниз, и капля крови, сорвавшись с клюва, упала прямо на пол.

— Ти, Ти! Я курицу принёс. Сделаешь суп?

Я заморгала. Ноа медленно отставил чашку с ромашковым чаем и посмотрел на ребёнка, не отрываясь. Выражение у него было — как у человека, не уверенного, не галлюцинация ли это.

— Я надеюсь, ты её не украл, — сказал он, приподнимая бровь.

Генас замер на пороге. Его глаза, серьёзные и колючие, впились в Ноа. Он изучал мужчину так, будто перед ним был не генерал, которого он просил о помощи, а самый опасный преступник.

— С тобой делиться не будем, — заявил он и тут же надулся.

Иногда мне казалось, что Генка — вовсе не бездомный мальчишка, а взрослый мужчина, случайно втиснутый в детскую оболочку. Но бывало, он вдруг вспоминал, что детство не вернуть — и превращался либо в капризного эгоиста, либо в сварливого старика. Что, по сути, одно и то же.

Ноа, видимо, знал его повадки. Он потёр переносицу.

— Неужели я не заслужил миску супа?

— Ты не смог защитить Ти от стеклодува, — важно загнул палец Генас. — Не смог защитить Ти, когда пришёл друг стеклодува. Не смог защитить Ти, когда она… когда она была расстроена!

Я метнула взгляд в сторону ворчуна, вернувшегося к привычному образу наволочки с дырками — мягко мерцающего в воздухе силуэта, от которого всегда пахло книгами, пылью и самодовольством.

— Твоё влияние, — прошипела я на духа-короля.

— Мой мальчик, — с гордостью произнёс он, не воспринимая мои слова как упрёк. Скорее как признание.

Я уже была готова поспорить, но Ноа неожиданно повернулся ко мне:

— Ти, я действительно не заслужил миску супа?

Он смотрел не как генерал. Он смотрел… как человек, который пришёл домой после тяжёлого рабочего дня — и впервые почувствовал, что дом может пахнуть бульоном, спорами, сильным мужчиной и капризным ребёнком. Чувство, которое я не испытывала никогда. Спасибо Тейе. Благодаря её жертве я узнала, что дом мог пахнуть ДОМОМ.

Я прищурилась. В Ноа снова заиграла эта дерзкая полуулыбка. Генерал с разбитым боком и лицом, от которого у придворных дам терялась речь. И снова — спасибо Тейе.

— Заслужил, — отозвалась я. — Но картошку чистишь ты.

Суп готовился с приключениями. Скит, продолжавший делать вид, что он тише воды, ниже травы, не уследил за кипящей водой, и мы дважды снимали крышку, чтобы сбить пену. Асира ворчала из-под потолка, что мы совершенно неправильно готовим — всё не в той последовательности, и слишком мало трав. А Рамин решил, что пришло время подкрепиться самыми отвратительными листьями чая на свете.

Но всё же — получилось. Простое, горячее, живое.

Мы ели на пледах, устроившись прямо на полу в чайной, возле печи. Разбросанные стулья и сдвинутые столы после того, как я обнаружила Ноа, все обходили стороной. Может, все чувствовали то же самое, что и я: страх потерять последнюю частичку её присутствия.

Миски скрипели от горячего бульона, хлеб был кособокий, но ароматный, а в воздухе висело нечто похожее на мир и спокойствие. И даже мелкий обмен «любезностями» не лишил этот вечер уюта.

— Я добавил чеснок, — гордо сообщил Генас.

— Потому что перепутал его с луком, — уточнила я.