Книга Барышня ищет разгадки, страница 144 – Салма Кальк

Но мы приветствовали Зверева и уставились на него — говорите уже, Филипп Викентьевич, что вам угодно, да ступайте восвояси.

Он хмуро оглядел нас и стол, но со стола Василий уже убрал, и ничего, кроме текущих бумаг, которые я собралась заполнять, на нём не было.

— Все, значит, на месте, — сказал он.

— А как же иначе-то, — ответил Иван Дмитриевич. — Вы бы послали кого-нибудь, что ли, мы бы до вас сами дошли.

— Да вы-то мне без надобности, — отмахнулся Зверев. — Заключения нужны. Те, когда упокойнички отвечать отказывались.

— Это когда чудище заморское орудовало, что ли? — уточнил Брагин.

— Оно самое.

— И какие заключения вам нужны — врачебные или магические?

— И те, и другие. Все, какие есть.

Брагин кивнул, достал из шкафа папку со своими заключениями и принялся искать нужные. Я подумала и подключилась.

Тем более, что я всё ещё вела для себя отдельный список всех рассмотренных случаев, как Соколовский в самом начале моей службы сказал так делать, я и делала. Опять же, мне ещё экзамены сдавать летом, вдруг все эти сведения мне пригодятся? В моём мире практическая работа по теме экзамена ещё как пригождалась, вдруг и здесь тоже сгодится?

— А что случилось-то, Филипп Викентьевич, не подскажете? — спросил-таки Брагин.

— То есть — случилось? Отчего это что-то должно случиться? — Зверев прямо завис.

— То дамы из попечительниц к нам заглядывают, то вот вы заключения просите, — пожал Брагин плечами.

— А что им здесь было нужно? — не понял Зверев. — Я не отправлял. Откуда только взялись! Аверьянова, что ли?

— И госпожа Аверьянова, и ещё госпожа Вострова с ней за компанию. Или они нынче с подвала начали, а к вам в финале обхода придут?

— Упаси господи, — отмахнулся Зверев, — и от Аверьяновой, и тем более от Востровой. Только ещё не хватало! И так никакого покоя, и эти ещё, да?

— Отчего ж никакого покоя-то? — Брагин тем временем отобрал листы с нужными случаями и складывал их аккуратной стопкой.

Я тоже справилась с нехитрой задачей, и тоже сложила листы аккуратно, но — перед тем будто кто меня надоумил — поставила на каждый магическую метку. Не знаю, для чего, просто так. Но если подменят — я увижу. И если вдруг что-то пропадёт — увижу тоже.

А ещё я взяла чистый лист и написала на нём: «Выдано по требованию Ф. В. Зверева, листы с №… по №.» Дата, подпись — моя.

— Что это вы делаете, госпожа Филиппова? — нахмурился Зверев.

— Так мало ли, вдруг забудем, что выдали и куда, а теперь — сразу же увидим и вспомним, — я смотрела на него самыми честными глазами.

— А ведь вы правы, Ольга Дмитриевна, — кивнул Брагин, и сделал себе в папку точно такой же лист.

Зверев хмурился, но — молчал. Забрал отданные ему заключения и был таков.

— И что это к нам вдруг сегодня зачастили? — вопросила я, когда услышала, что Зверев отошёл от наших дверей достаточно далеко.

— В душе не ведаю, — покачал головой Брагин. — Никогда никто не интересовался, было достаточно доклада за полгода или за год, да и всё.

— Да ещё прицельно лисицыны художества, что, интересно, он желает там увидеть? — продолжала недоумевать я.

Зверев магом не был, ему приходилось примиряться с тем, что не всё в мире ему доступно и подвластно, не вздумает ли усомниться в том, что мы там писали? А мы что видели-слышали, то и писали, ни добавить, ни убавить.