Книга Барышня ищет разгадки, страница 143 – Салма Кальк

— Могу провести экскурсию, — улыбнулась я, постаравшись не выказать никакой ненужной сейчас задней мысли.

— А вы, Ольга Дмитриевна, тоже… здесь служите? — Ариадна Яковлевна с интересом взглянула на меня.

— Да, именно так. Мы поделили обязанности с Михаилом Севостьяновичем — мне здешнюю больницу, как самую большую, а ему — все остальные. Впрочем, иногда его времени недостаёт, и тогда я подхватываю и другие тоже.

— В самом деле? — нахмурилась Аверьянова. — Я думала, вы бумаги какие-то пишете.

— Бумаги тоже пишу, потому что после каждого посмертного допроса нужно составить о том отчёт. Что покойный сказал — об обстоятельствах кончины, и вообще. И может быть, о каких-нибудь особых обстоятельствах — если они имеются. И если не сказал — то почему, — объяснила я.

— И что, вот прямо говорят? — уставилась на меня Аверьянова.

— А что, могут не сказать? — заинтересовалась Вострова.

— Обычно говорят, — ответила я Лилии Александровне. — И да, могут не сказать, — кивнула Ариадне Яковлевне. — Всякое бывает. Вы желаете посмотреть процесс? Иван Дмитриевич, у дам есть полномочия присутствовать на подобном допросе?

Кажется, мысль о подобном занятии несколько шокировала обеих дам, они переглянулись и дружно сказали — нет, пожалуй, это излишне.

— А заставить… покойного сказать то, что нужно, можно? — поинтересовалась Вострова.

— Увы, нет. То есть да, но это будет уже не допрос, это совершенно другое магическое действие, и оно запрещено законом, — улыбнулась я.

Потому что заставлять покойных делать что бы то ни было, хоть говорить то, что кому-то нужно, хоть людей на дороге пугать, пока другие муку с солью воруют, строжайше запрещено. Спросить о кончине или о других важных обстоятельствах, зафиксировать ответы да и отпустить, куда следует, и всё.

— Любопытно, — Вострова продолжала оглядывать наш кабинет. — И что же, только некромант может… спросить?

— Верно, — кивнула я. — Только некромант. Другой маг не сможет, из-за разницы в особенностях магической силы.

— Как любопытно. Благодарю вас, Ольга Дмитриевна, за полезные сведения. Как вы думаете, Лилия Александровна, мы ведь уже можем отправляться дальше?

— Можем, можем, — закивала та. — Благодарю вас, — оглядела нас всех.

— Всего вам доброго, — вежливо улыбнулась я.

Когда за обеими дамами закрылась дверь, я недоумённо посмотрела на Брагина.

— И часто здесь случаются такие… экскурсии?

— Первый раз на моей памяти, — пожал он плечами. — Дамы из Совета обычно осаждают Зверева, как главного врача, и желают знать, как расходуются перечисленные средства, да интересуются условиями пребывания больных. Ко мне не заходили.

— Заскучали? — предположила я. — Не узнали у Зверева ничего интересного?

— Да кто их знает, — пожал плечами Брагин.

Вот-вот, кто их знает.

Но это оказался вовсе не последний странный визит к нам в тот день. Мы ещё и к работе приступить не успели, как к нам явился сам господин Зверев, Филипп свет Викентьевич.

9. Что-то происходит

Главный врач больницы, он же глава губернской врачебной управы нас своим вниманием обычно не баловал. За то время, что я служу в больнице, не заглядывал в наш подвал ни разу, а тут глядите — припожаловал.

И вообще, подозрительно всё это — то никому нет до нас никакого дела, а то — два горшка на ложку, как говорится. С чего бы это?