Книга Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя, страница 8 – Салма Кальк

Профессор Макарьев как раз не так давно что-то об этом говорил.

— Да причём тут мир, — вздохнула она. — Я должна быть… самая лучшая. К лучшим не пристают.

Он не удержался, рассмеялся.

— Куда там не пристают, три раза. Знаешь, лучших все видят и все о них знают. Поэтому лучшие — отличные мишени. Что, думаешь, к твоему крутому отцу никто ни разу не цеплялся? Да сто раз, наверное. Ты спроси, я думаю, он тебе ответит.

Она глянула на него в ужасе.

— Я надеюсь, мне никогда не придётся рассказывать отцу детали этой кошмарной истории.

— Ладно, тогда сейчас другое. Ты могла бы рассказать об этом, если по сети и анонимно? Понимаешь, им можно надавать по башке, если будет много фактов против них. Но факты надо собрать. Я понимаю, что дело непростое, и придумал, как сделать это, не раскрываясь. Дня три пособирать, и потом отдать все это Милославской.

Профессор Милославская — проректор по воспитательной работе, суровая тётка и оборотень-медведица. Пока не стала проректором, вела специальные предметы у огневиков. Она всегда повторяет, что маг должен быть безупречен, и если вдруг нет — то сам виноват. И очень любит спускать три шкуры с небезупречных. Макс ей попался однажды на первом курсе, больше не хотел так встревать никогда. Потому и подумал, как натравить её на Петрова с Захаровым, что знал — у неё рука тяжёлая и ей наплевать, у кого какие родители.

— Вы, наверное, рассчитывали, что я пойду беседовать с вашей почтенной матушкой, так, Плетнёв? — спросила она его в тот раз. — Ничего подобного, вы — совершеннолетний маг. И должны представлять себе последствия своих деяний. Более того, вы учитесь на воздушном факультете, и должны понимать важность бережного обращения с информацией. И проблемы нечего добрым людям создавать, ясно? Ещё раз попадётесь хоть на чём — вылетите со справкой в тот же миг.

Вот, пусть расскажет теперь этим удодам о совершеннолетних магах, и о том, что нечего проблемы добрым людям создавать. Им понравится. Макс как представил, так сразу же мерзко захихикал.

— К завтрашнему утру сделают ссылку, я договорился. Покажешь девчонкам, ну, кому тоже есть, что сказать. А я парням покажу. И ещё на других курсах покажут тоже.

— И… никто не узнает деталей?

— Я думаю, если Милославская спросит, ты ей расскажешь. А она всегда спрашивает один на один.

— Ну… Хорошо, я согласна, — серьёзно кивнула она.

— Вот и славно. Ещё чаю?

— Ой, нет, мне пора. Скажи, сколько я тебе должна.

— Нисколько.

— Постой, ты же…

— Я же, между прочим, подрабатываю в библиотеке, в нашей, занимаюсь магической оцифровкой книг.

— В самом деле? — серые глаза снова оказались близко-близко. — Это же очень хорошо!

— Наверное, мне нравится. Я тот ещё поглотитель информации, а в книгах её много. Поэтому — всё хорошо, и надеюсь, что у тебя тоже всё станет хорошо уже прямо сейчас.

Она задумалась.

— Знаешь, ты прав. Стало легче. Большое тебе спасибо, за всё.

Он сам удивился, когда произнёс:

— С удовольствием сделаю для тебя что-нибудь ещё.

— Вострецова — удовлетворительно, — сказал профессор Макарьев, преподаватель философии. — Прекращайте уже лениться и возвращайтесь в норму и форму, ясно вам?

Тая понимала, что ответила на вопросы теста как-то не так, не могла сосредоточиться. Но услышать такое, да ещё и при всех, оказалось очень обидно. Тем более, что обычно преподаватель её похваливал, потому что читала она много и быстро, и в мудрёных текстах источников разбиралась легче многих. А тут или вопросы были составлены так, что сразу и не поймёшь, что имелось в виду, или всё дело в том, что ей сейчас сложно собраться с мыслями.