Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 99 – Салма Кальк

— Ангелина, маги видят, когда их пытаются обмануть, — качает головой господин Ремизов. — Говори как есть, это важно.

Я крепко задумываюсь, потому что — как вообще о таком сказать? И не захотят ли они что-нибудь сделать с нашей тёплой компанией? Допустить такое никак нельзя.

— Мои друзья, — говорю в конце концов.

Все трое смотрят на меня с изумлением и недоверием — какие ещё, мол, друзья.

— Те, с которыми ты играешь в игру? — пытается выспрашивать Мария Владимировна.

— И да, и нет. Хорошо, я скажу, но вам придётся пообещать, что вы ничего им не сделаете.

Они переглядываются и смеются. Пан Адам даже хлопает меня по плечу — и я понимаю, что рука у него мощная и белобрысому мальчишке досталось прилично. Он что-то говорит, я снова не понимаю, мне растолковывают — мол, догадалась, как сказать, молодец. Я совсем не могу сообразить, отчего я молодец, но не спорю.

— Хорошо, мы все тебе обещаем, что ничего не сделаем твоим неведомым друзьям, — говорит господин Ремизов. — Я обещаю. Адаме?

— Так, — подтверждает пан Адам.

— Обещаю, — кивает Мария Владимировна.

Что же, придётся рискнуть.

— Понимаете, они… не живые. Это дети, они раньше жили в этом приюте, а потом умерли, очень быстро, от болезни. И отчего-то остались там, а не отправились, куда положено.

Дальше Мария Владимировна некуртуазно закрывает рот руками, пан Адам воодушевляется и принимается расспрашивать меня, а господин Ремизов, ясное дело, помогает.

— Ты их видишь? Слышишь?

— И вижу, и слышу. Мы познакомились… случайно.

Дальше из меня вытягивают историю нашего знакомства — как меня наказали, как я устроилась спать, а мне помешали, как мы начали разговаривать, и как мне рассказали, кто я такая. И как я не сразу, но поверила.

— А ещё я могу пройти сквозь запертую дверь, или одним шагом оказаться в спальне, — говорю, и не рассчитываю особо на то, что это окажется важным.

Но неожиданно оказывается.

— Умешь? Так? До́бже, до́бже, — говорит пан Адам, я понимаю, что это вроде как хорошо.

Дальше мне предлагают выйти таким образом за дверь, в сени, а после — вернуться, и у меня всё получается, и меня неожиданно хвалят.

— Ну вот, тенями ходит — уже полдела, — смеётся господин Ремизов.

Больше мне похвастаться нечем, я так и говорю. Но меня уверяют, что всё хорошо, и что я многое могу и умею, а что не умею, так тому непременно научусь.

Дальше согласовывают, как часто я буду заниматься с новым наставником. Все трое говорят, что нужно каждый день.

— Вместо послеобеденных занятий, думаю, магические знания тебе важнее рукоделия, — говорит Мария Владимировна.

Я-то, может быть, и пошила бы, но вдруг магия тоже окажется интересной? Потому что пока я по-прежнему не понимаю, чему я буду учиться и как потом это применять.

Пан Адам что-то говорит господину Ремизову, тот обращается ко мне.

— Спрашивай, о чём ты там думаешь.

— Мне говорили, что маги умеют такое, за что им готовы платить хорошие деньги. За что мне смогут платить, когда я выучусь?

Хохочут все трое, и что я такого спросила, интересно?

— Некроманты — проводники между жизнью и смертью, — говорит пан Адам неожиданно правильным русским языком, чётко выговаривая все безударные гласные. — Они не позволяют смерти прорваться в жизнь. И за это им готовы платить все те, кто не хочет уйти туда раньше срока.