Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 98 – Салма Кальк

— Но для этого нужно, чтобы они обо мне узнали, так ведь? Тот самый Андрей Петрович?

— Конечно. Мы напишем — я или Алексей. А может быть, и магической связью выйдет связаться, если кто-то здесь знаком с князем Голохвостовым.

— И что же, в Академию принимают не только мужчин?

— Принимают, — кивает она. — Потому что магов мало, и маги нужны всякие, и нет дела, какого они пола — женского или мужского. Ещё в прошлом веке Елизавета Петровна так постановила, а потом её преемники неоднократно подтверждали — и Екатерина Алексеевна, и Александр Павлович. А не так давно Александр Николаевич повелел всех магов учитывать и применять, так что о тебе мы тоже сообщили в управу. Других магов у вас в приюте нет, поэтому будешь учиться индивидуально. Пан Адам согласен, и это хорошо.

Тем временем помянутый пан Адам беседовал с господином Ремизовым, то и дело поглядывая на меня. В речи их, откровенно говоря, не было понятно примерно ничего, этакий белый шум. Но вдруг пан Адам посмотрел прямо на меня и спросил господина Ремизова:

— Цошь, ейо́йчец был в тым повста́нии?

— Так, был.

— Зго́да. Зро́блю для ней вши́стко, цо сам змо́ге.

— До́бже.

— Як машь наи́ме? — неожиданно спросил меня предполагаемый учитель, я совершенно не поняла, что он хочет.

— Адам спрашивает, как тебя зовут, — поясняет муж Марии Владимировны.

— Ангелина, — смотрю на него в упор. — Ангелина Голохвостова.

— Ан-ге-ли-на, — произносит пан Адам совершенно нормально. — Анио́лек, — тут же добавляет по-своему, берёт мои руки в свои и держит некоторое время.

Ангелочек — доходит неожиданно до меня. Нашёл ангелочка!

А потом кричит что-то вглубь дома, появляется женщина в годах, в парочке и платке, и ворчливо интересуется на понятном языке — собирается ли пан Адам своих гостей хотя бы чаем напоить, а то она как чуяла, пирогов с утра напекла. И дальше белобрысый мальчишка притаскивает со двора горячий самовар, блюдо с пирогами возникает на столе всё равно что само собой, мне суют в руки горячую чашку. И я думаю — может и впрямь всё не так плохо, как сначала показалось.

Пироги примиряют меня с действительностью и с этим непонятным наставником, который пока ещё только пьёт чай и говорит с господином Ремизовым — громко и быстро. Но потом начинает спрашивать и меня, и господин Ремизов нам переводит в обе стороны.

— Рассказывай, что знаешь о своей силе, — говорит он мне. — Пан Адам поймёт.

— Почти ничего не знаю, — пожимаю плечами.

— Что умеешь?

Я задумалась. Вообще нужно говорить, как есть. Учитель должен понимать, что я умею.

— Совсем мало. Вот, свет зажечь, — пытаюсь изобразить, но как назло, получается у меня только с третьего раза.

Потом пытаюсь сформировать щупальце, и оно тоже выходит каким-то жалким и тонким. Белобрысый мальчишка громко фыркает, получает подзатыльник от пана Адама и доброе напутствие, и куда-то убегает. Тогда пан Адам говорит что-то уже мне, но я не понимаю. Помню слова Марии Владимировны о том, что маг может понять, о чём говорят на другом языке, но или я совсем неумелый маг, или для меня это не работает. Не понимаю.

— Адам спрашивает, кто тебя этому научил, — говорит господин Ремизов.

Я подвисаю, потому что не могу я ему сказать, кто научил.

— Да никто, сама, — пожимаю плечами.

Но он качает головой — мол, неправда твоя. Мол, вижу, кто-то помогал. И Ремизовы, оба, кивают.