Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 51 – Салма Кальк

Также был вариант — остаться в приюте работать. Взрослых образованных людей не хватало, и выпускницам давали возможность попробовать — не классной дамой, так на кухне или в прачечной или, как Глафира, оказавшаяся как раз выпускницей, ещё на какой несложной, но нужной работе.

Наша Эмилия Карловна оказалась выпускницей Девичьего института — и тоже сиротой. Её порекомендовала сюда одна из попечительниц, Эмилия Карловна говорила о той очень хорошо — мол, и стипендию платила небольшую в годы учёбы, и подарки на Рождество и именины делала, и вот потом определила сюда на службу, и это хорошо.

Кстати, своё обещание про занятия франкийским языком наша классная дама не забыла — и трижды в неделю мы с ней и ещё с тремя девочками читали, писали и разговаривали друг с другом. Директриса Анна Иннокентьевна иногда заглядывала — что мы там на самом деле творим — убеждалась, что всё в порядке, как и заявлено, и отправлялась восвояси. А мне эти занятия нравились больше других, потому что Эмилия Карловна и знала больше, и объяснить умела хорошо. Знать не знаю, насколько хорошо было с произношением у неё самой, но она говорила — их в институте учил настоящий франкиец. Наверное, хорошо учил.

Как оказалось после, почти все предметы у девочек преподавали сиротки, попавшие в орбиту местной благотворительности. А дамы постарше тоже были найдены по знакомству — кому актуальна работа, да ещё и с проживанием. Приют наш располагался очень уж на отшибе, и ездить туда из города было совсем невесело. Впрочем, директриса Анна Иннокентьевна как раз приезжала каждое утро — у неё имелся свой экипаж, и вообще она как раз не нуждалась в жалованье, потому что покойный муж оставил ей некоторый доход. Но детей у неё не было, деньги мужа лежали себе в банке и приносили тот самый доход, а она каждое утро при любой погоде грузилась в экипаж и приказывала везти себя на службу.

Её первая помощница Ольга Зиновьевна проживала в преподавательском флигеле дома и сурово следила за порядком — днём и ночью. Я сама пока не сталкивалась, но болтали, что она плохо спит и за ночь два-три раза обходит все помещения приюта и смотрит, чтобы все спали, и чтобы всё было тихо. А если ловит кого-то за нарушением правил, то и розгами всыпать не брезгует. Про неё говорили, что у неё на иждивении престарелая мать — где-то в городе, и она оплачивает для матери комнату с пансионом в доме у хорошей хозяйки. А сама довольствуется тем, что есть здесь — отдельная комната, пропитание и какое-никакое жалованье от попечителей.

С преподавателями я нашла общий язык довольно быстро — потому что многое знала, а чего не знала, то старалась поскорее выучить. Шить-вышивать умела, ну как, не здешняя Ангелина, но я сама, а её рукам пришлось смириться и делать. Хозяйственные работы мне тоже были знакомы, так что — ничего особенно страшного. И я не нарывалась на уроках, в отличие от многих. Сказали — сделала, а то и переделала. Для меня, по сути, взрослой, все здешние требования были кристально ясны и понятны. Потому что, ну, держать в повиновении и порядке больше сотни детей в возрасте от пяти-шести до семнадцати лет — очень непросто. Если не строить — сами не построятся никак. И если не занимать, то очень быстро тут всё разнесут.