Онлайн книга «Ангелина. Проклятая сила»
|
— Нюта, в сторону, чтобы по тебе не попало! Осторожно, бью! Я и в самом деле бью, и хорошо бью — отлично попадаю и испепеляю ещё одного, двоих оставшихся мне держат. Так, хорошо, пускай подержат одного, а второго отдадут… что такое, почему не выходит? Девчонки мои разлетаются с писком — один из двоих оказывается мощным, он напал на обеих, и только Стёпке удалось его отвлечь, но ненадолго. Правда, я в это время успела стреножить второго щупальцем и долбануть доброй порцией смертной силы, и ему хватило. А потом прицелилась в оставшегося… и поняла, что не могу, ничего не могу, и с ладоней моих срываются только мелкие искорки, а сами ладони отчего-то холодные-холодные, как будто я в лютый мороз шла по улице без варежек. Что, что делать-то? — Линка, держись! — напротив меня выламывается из теней Вовка и бьёт оставшегося неживого, и ему всё отлично удаётся — а я могу только наблюдать, как он подтаскивает нежить к себе и добивает, и тот рассыпается уже знакомым мне серым пеплом. Тишина, пустота, больше никого нет — я прямо ощущаю, что никого нет. Ноги меня уже не держат, и я просто валюсь на землю между двумя могилками. Меня бьёт крупный озноб, вот прямо колотит — как будто высокая температура, и не сбивается ничем, отчего же так холодно-то, не зима ж на дворе, что ж такое-то! Мысли мои путаются, в глазах отчего-то не наводится резкость, и если бы не озноб, то вообще не понимала бы, на каком я свете. Наверное, ещё на этом? — Лина, Линочка, мы здесь, — шелестит Маруся. — Ты молодец, не испугалась! — Линка, ты могуча! — вторит ей Стёпка. — Ты прямо настоящий могучий маг! Вон скольких упокоила! — Всех же не смогла, — еле шепчу. — Помогли же, — смеётся Нюта. — Все вместе справились! Тут возразить нечего, да и не хочется, хочется лечь и свернуться в комочек поплотнее, и расслабиться, и пусть его, этот холод, я ж всё равно не смогу сделать, чтобы тепло, правда ведь? Прихожу в себя от того, что меня встряхивают и крепко держат за руки. — Аниолек, обу́дь ще!Естешь жи́ва!Естешь ту, ие́стешь до́брым мо́цным ма́гем, — приговаривает пан Адам, а сам не отпускает моих ледяных пальцев, и мне даже мерещится, будто они понемногу согреваются, и что вообще от рук наставника прибывают силы. И вот я уже могу дышать полной грудью и открыть глаза. Между нами висит осветительный шарик — серебристый, красивый. Пан Адам смотрит, посмеивается. — Справилась, справилась. Хвалю. Ошибки разберём дома. Поднимайся, дома ждёт горячая вода и еда. И неживые твои тоже молодцы, помогли — как смогли. — Но мы же… не смогли упокоить всех… — Много их было на тебя одну, ну хорошо, на одного неумелого мага и трёх мелких нежитей, — ворчит наставник. — Вовка помог… спасибо ему… — Так я ж Вло́дка для того в засаде и оставил, чтоб помог, если вдруг вы сами не сдюжите. — Но почему… почему он принимал облик знакомых мне людей? — шепчу, спросить громче не могу. — Потому что оказался не простой нежитью, — пожимает плечами пан Адам. — Я тут кое-что приметил, завтра кое с кем поговорю. Кто-то его пробудил, а он уже потом тут себе целую банду собрал. Но ты сейчас слишком много о том не думай, думай только, что справилась. Поднимайся-ка, да пойдём домой. Он помогает мне подняться, и мы шагаем домой — в тепло деревянных стен и печи, и мне суют чашку с горячим чаем и кусок мясного пирога, сначала я думаю, что не смогу проглотить ни кусочка, но глотаю, и становится легче. Холод отступает, можно сесть прямо, попросить ещё чаю, а потом так даже и подняться и сходить умыться — той самой теплой водой. |