Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 151 – Салма Кальк

— И что теперь будет… с той женщиной? — спрашиваю.

— Спросят с неё, может, штраф какой выпишут, может, на работы какие возьмут, — откликается пан Адам. — Она ж не убила никого, все живы, а целитель из Кузнецовской больницы сказал, что и здоровыми будут. А за то, что нежить породила, взять с неё нечего, нет такого закона.

— Жаль, — вздыхаю. — А то спросили бы её.

— Так и спросят, правда, не сейчас, но попозже, как час её придёт. Той стороны ей не миновать, вот там окажется — и ответит за всё, — пожал плечами пан Адам.

И не раз уже я от него слышала подобное — что возмездие если и не случится явно, в этой жизни, то на той стороне настигнет непременно. Поэтому маги, кто побольше о мире знает, и не обещают попусту, а обещав — исполняют. А не маги, кто поразумнее — тоже. Неразумным же закон не писан, но их и не жаль.

— Можешь считать, что тебе таким образом повезло, Аниолек, увидела удивительное, — посмеивался пан Адам. — Но не боись, на твой век нежити хватит, всякой и разной. Сейчас ступай к себе и спи, маг должен твёрдо стоять на ногах. Кто прицепится — так и скажи, что у тебя сегодня урок такой, я спать велел. А завтра придёшь — будем дальше учиться.

И пошла я, радостная, спать. Всё польза.

Следующая моя нежить была попроще — просто посмертная сущность, почти что даже и не агрессивная. Упокоилась легко. А ещё неделю спустя позвали нас в Хомутово — там, оказалось, прямо целый дружок-собутыльник у местного возчика, что товары купцам возил на городскую ярмарку. Приходил по темноте, закладывали они с тем возчиком за воротник, да и уходил обратно до новой ночи. Возчик уже с Пасхи толком не просыхал, а дружка Емелю — так его звали — никак не удавалось ни отвадить, ни просто не пускать. Его, говорят, в дверь, а он в окно, в щель, через подпол вместе с мышами.

Пришлось того Емелю, конечно же, упокоить, а я подумала про себя — что вот не пили бы, так и стал бы он Ерохе-возчику настоящим товарищем, как мои ребята — мне. А так Ероха уже почти до белочки дошёл, свезли его в город да в ту же Кузнецовскую больницу определили, а там уже — как выплывает, жить захочет — справится.

Каждая новая такая встреча с той стороной была для меня событием. Я помнила их всех по именам — кого узнала, конечно, помнила все их истории, помнила, кто из них что говорил мне самой — если говорил, конечно. Но — страха уже не было.

Это такая работа. Дома в анатомичке мне тоже поначалу было неуютно и неприятно, а потом — работа. Я умею её делать, я знаю что-то такое, чего не знают обычные люди. И здесь примерно так же — работа, и я учусь её делать. И заодно узнаю больше о мире, о разных его сторонах и о сущностях, его населяющих.

Лето пришло и ушло. Пан Адам говорил, что летом нежити меньше, чем зимой, а вот зимой наползёт — считать устанем. И не только в Сибирске, а и в окрестных городках и сёлах тоже. Пока меня брали только близ Сибирска, Вовку — того подальше. А мне пан Адам говорил, что не смогу пока далеко шагнуть тенями, вот прибудет у меня силы — и тоже стану дальше ходить. А пока — всё, что моё, меня не минует.

И я практиковалась на местной нежити, чаще всего мелкой. А мои призрачные друзья знай, помогали мне.

Но когда ночами ко мне стали приходить странные сны, никакие друзья помочь мне не смогли.