Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 144 – Салма Кальк

Если они год проболтались в таком статусе в приюте — уж конечно, и подслушивали, и подглядывали, и чего только не делали, как я понимаю.

А я потом рассказываю, как все они помогали мне делать мои первые шаги в магическом искусстве. Ведь больше-то некому было.

— И то добже, — кивает пан Адам. — Садитесь и слушайте.

И дальше он в тот день рассказывал нам — всем пятерым — о том, как вообще бывает, что кто-то после смерти просто уходит, куда положено, кто-то остаётся жрать живых, а кто-то сохраняет себя и может взаимодействовать с живыми и даже помогать им в чём-то. И добавляет, что последний вариант самый редкий, и мне очень повезло, что у меня есть такие друзья и помощники.

А потом вдруг говорит:

— Влодек, можешь напасть на неё? — и показывает на меня.

— А чего не могу-то, могу, — пожимает плечами тот, и в меня тотчас летит сгусток силы, я как-то прикрываюсь, сама не понимаю, как.

— Молодец, смогла, — кивает мне пан Адам. — А вы чего, на неё ж напали? — и смотрит на моих призрачных друзей с усмешкой.

— А чего мы сделаем-то, нам того, чутка хватит, чтобы насовсем уйти, — недоумевает Стёпка.

— А вы под руки и не лезьте. У него есть неприкрытая спина, голова и другие… части тела, — усмехается пан Адам.

Все трое мигом пропадают, а буквально спустя мгновение Вовка подпрыгивает с воплем — потому что на лавке под ним образовался иней, а местами даже лёд.

— Эй, вы чего? — вопит он.

— Напасть не могу, а заморозить могу, — поясняет с улыбкой Маруся. — Понимаю, как.

— Отлично, детка, — кивает Марусе пан Адам.

Дальше выясняется, что они могут упасть на голову, и тогда становится трудно дышать, загустить воздух — немного и ненадолго, но этого бывает достаточно, шипеть и свистеть, и отводить глаза — заставлять смотреть в другую сторону. Всё это опробовали на Вовке и на мне, и Вовка уже не бурчал злобно про нежить, но поглядывал на меня с лёгкой завистью.

— Ты, Линка, скажи, где таких берут, я б себе тоже взял, — сказал он в конце, когда мы пили чай.

— Там уже нету, — говорю недобро.

— Будет судьба — встретишь и ты, — говорит пан Адам.

Обратно в приют мы возвращаемся также вчетвером. И на вечерние посиделки в комнату тройняшек я их тоже зову послушать — пусть приглянут, не показываясь. Тройняшки их и так знают, а остальным незачем, ещё бояться будут.

— Ты, Лин, говори, надо же понять, что к чему, — просит меня Тимоха.

— Много случайностей, — пожимаю я плечами.

И рассказываю, начиная с эпидемии и пожара, и потом — как я познакомилась с так странно сохранившимися, потому что маг, да, если не маг — то и не выйдет, и потом уже о Лизе и о том, как её увели, и как она пошла уводить других.

— При жизни была гнилая, и такая же осталась, — скривился Илья.

Ну да, она ж у него просилась в игру.

— Стешка рассказала Стрекозе, что она в игру играла, и потому и пропала, — вспоминаю. — Но она и так получила по первое число, страху натерпелась.

— Да уж наверное, — ухмыляется Илья.

— А ты, Линка, теперь что, прямо маг? — спрашивает Ванька-Мокрый.

— Я какой была, такой и осталась. Ну да, маг, и кое-что умею, но так, по мелочи пока.

— Ты не испугалась и спасла Козину, хоть она тебе и пакостила изрядно, — замечает Тимоха.

— Ты б тоже спас, если б мог, я думаю, — пожимаю плечами.

Потому что, ну, не надо мне никаких особых лавров. Сделала и сделала. И до сих пор про себя реву, если что.