Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 136 – Салма Кальк

Хватает Стешу за руку, и исчезает вместе с ней.

Пытается. Я делаю к ней шаг через тени, дивясь тому, что вижу — в тенях-то сразу видно, что Лиза, мягко говоря, не в порядке. Выныриваю, тоже хватаю Стешу и держу, и тяну к себе, и не даю ей уйти. Стеша верещит громко-громко, а Лиза вдруг неожиданно появляется снова.

— Я так не играю! Сами позвали, а теперь обратно выставили, да? Подлые вы, подлые! — и ревёт ровно так же, как и раньше, но руки Стеши не выпускает.

Я дёргаю — и Стеша свободна, она трёт то место чуть выше запястья, за которое держалась Лиза, и рыдает, а я… Я собираю в ладони сколько-то силы и швыряю всё это в Лизу. И оказываюсь совершенно не готова к тому, что увижу.

А вижу я — и все прочие тоже — как Лиза с тоненьким визгом внезапно осыпается пеплом к нашим ногам. И становится тихо, очень тихо.

— Добже, децко, — тихо говорит мне из-за спины пан Адам.

— Молодец, справилась, — подтверждает оттуда же Третьяков.

Девчонки из нашей группы постепенно приходят в себя и ревут, некоторые прячутся — по углам и под парты, тройняшек я вообще не вижу. Но тут уже заходит Ольга Зиновьевна и начинает громко командовать — всем прекратить, пойти умыться, заняться делом. И возвращается Арина Васильевна — она, оказывается, была у кого-то в классе по соседству, уверенная, что здесь все спокойно шьют, и никак не подумала, что без неё такое случится.

— Я… упокоила её? — тихо спрашиваю обоих некромантов, пока в классе сыр-бор.

— Так, — кивает пан Адам.

— А… где её тело?

— Увидим, когда восстановим всю цепочку. Нужно найти того, кто увёл её саму, и упокоить тоже, тогда и тела появятся, — поясняет Третьяков.

— Пойдёмте тогда, — я снова шмыгаю носом и выскальзываю из класса мимо них, и слышу, как все они движутся за мной.

Впрочем, только маги. Ольга Зиновьевна распекает Арину Васильевну и наводит порядок в классе, а мы вчетвером идём в то крыло, где расположены спальни, и в ту самую спальню, где я обычно зову своих друзей.

Там мужчины сразу же накрывают каким-то магическим колпаком Марию Владимировну.

— Машенька, ты наш свидетель, — говорит Третьяков, — смотри и запоминай. Потом расскажешь прочим. Адам, запирай дверь, нечего, ещё вломится кто в самый ответственный момент. И прикроемся с тобой. А ты, дева, готовься звать свою ручную нежить.

— Это не ручная нежить. Это друзья, — говорю я обречённо, но зову.

Слова про самокат звучат сейчас, наверное, максимально странно, но делают своё дело — и они, и капля крови, развеянная в воздухе. И ко мне выходят все семеро. Голоса, обычно такие звонкие и радостные, звучат грустно.

— Лина!

— Лина пришла!

— Лина, мы постарались не дать Коломенцевой никого увести! — говорит Нюта. — Нечего!

— Мы сказали ей, что нельзя, а она упёрлась, говорит — хочу и буду! — вторит Люба.

— Да дура она, и только второй дуры нам тут и не хватало! — говорит Стёпка. — Поэтому мы её взад вытолкнули! Я, Маруся, и Нютка с Любкой!

Они обнимают меня, как обычно, я оглядываюсь — и вижу, что Варя и Туся не подходят, остались поодаль.

— Туся, зачем ты это сделала? — спрашиваю.

Туся вздыхает.

— Да не знаю я, — говорит в сердцах. — Как под руку кто толкнул, когда я вышла и перед ней показалась. А она ж меня узнала и вспомнила. И Варю. И сначала испугалась, но мы ей сказали — пошли, мол, и будешь уметь всё так же, как Лина, а она поверила и пошла! Она тебя не любила совсем, понимаешь? И была готова портить тебе жизнь ещё долго.