Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 103 – Салма Кальк

— Так, до́бже, зе вши́стким тво́им поважа́нием, — кивает он одобрительно. — Тераз чай! Влодек! Живо идь к пани Хелене и прощь ей о чае с чемщь еще!

Появляется тот самый белобрысый мальчишка, что был и вчера, кланяется и снова исчезает, и где-то в недрах вот только что бывшего тихим дома закипает жизнь — голоса человеческие и голоса кошачьи, звон посуды, ещё какие-то звуки. Я и подумать ничего не успеваю, как меня усаживают за стол, тащат оладьи с вареньем, и пирог с капустой, и бруснику в мисочке, а виденная накануне женщина по имени Алёна Силантьевна знай, подкладывает мне те оладьи — мол, кормить нужно сиротинушку. А пан Адам посмеивается и приговаривает, что голодный маг — плохой маг, неудачливый маг, мёртвый маг. Оказывается, магией нельзя заниматься голодным — он говорит «з пу́стым бжу́хем», иначе магу придётся плохо. И после того, как много магичил, оказывается, нужно хотя бы руки помыть, а лучше и полностью помыться — чтобы смыть с себя все дурные следы, так он говорит, а я слушаю и мотаю на ус, как говорится.

Так мы и продолжаем — за чаем. Мальчишка по имени Влодек тоже было присоседился к нам, но ему было велено поесть и идти выполнять урок. Мне сделалось любопытно — что за урок, потому что я отчётливо вижу — он тоже маг-некромант, как и я, как и наш наставник. Вокруг них обоих словно дрожит слегка серебристое сияние — вокруг пана Адама побольше, вокруг мальчишки поменьше. Давно ли пан Адам его учит? Многому ли успел научить?

Но я узнаю об этом позже, а пока у нас, кажется, вводная лекция о том, что есть магия в мире. Самое то, что мне сейчас нужно. Я даже уже приучилась понимать речь наставника — или привыкаю, или то самое магическое умение пробуждается понемногу.

Оказывается, магию в мире описывают словами «все стихии, жизнь, смерть и божественная правда». Когда-то давно, в легендарные времена, мир населяли сущности, владевшие всеми возможными магическими силами, они ещё и оборотнями были — у каждого была какая-то животная — «звежи́ная», как говорит пан Адам — ипостась. Но время шло, появились люди, и некоторые из них заключали кровные союзы с теми, кто был прежде, и дети их получали возможность слышать все силы мира. И посейчас у каждого магического рода где-то там, во тьме поколений остался предок-Старший, от которого и получили силу.

— И у меня, выходит? — спрашиваю.

— И у тебя, Аниолек, как же иначе? Не знаю, кто то был, что прозвали их Голохвостовыми, — фамилию он произносит чётко, по слогам. — Но разве ж теперь то важно? Как по мне, не слишком. Важно то, что есть мир живой и мир мёртвый, и такие, как мы с тобой, как Влодек, как панИ́ван из управы, как дядька твой — слышат не только живую сторону, как и все другие маги, но и другую тоже. И не только слышат, но могут пойти туда и что-нибудь сделать, и если та сторона захочет проникнуть в мир живых — не позволить ей ни в коем случае.

— А она захочет? — не верю я.

— А как же! Жизнь и смерть не могут друг без друга, они пребывают в постоянной борьбе, смерть наступает, жизнь защищается. Немногие слышат ту сторону, нас мало, но мы сильны и могучи. Магов стихий много, ещё много боевых магов, они хороши на войне, есть целители, они лучшие из лекарей, есть маги разума. Все они имеют частичку силы жизни, а чистые маги жизни редки необыкновенно. Почти так же, как женщины-некроманты.