Книга Наследие графского рода, страница 92 – Таисия Тишь

Володя кивнул, без улыбки, но с чувством странного облегчения.

— После плановой. В ординаторской. — И вышел в коридор, направляясь в приёмный покой, где его ждал Сергей с разгромленными нервами Берга и дикой правдой о Лизе.

Ольга смотрела ему вслед. Её первоначальная подозрительность растворилась, уступив место сложной смеси чувств: профессиональное уважение к его собранности, ноющее беспокойство и острое, почти клиническое любопытство к этому человеку и истории, которую он носил в себе. Оля выдохнула протяжно, всматриваясь в окно. Она без пяти минут невролог, врач, а врачи не лечат духами и туманами. Было ясно как божий день, что ей как коллеге не нужна история этого врача. Но также отчётливо понимала: она Владимира выслушает; ей нужно знать, что это за человек.

Сергей сидел на скамье в самом углу, отгороженный от суеты столиком с журналами, а не в коридоре у дверей, где курили врачи и посетители. Он не дымил, что было плохим знаком, потому как Сергей всегда тянулся к папиросе, когда нервничал. Сейчас он был собран, как пружина.

Увидев Володю, он не улыбнулся, лишь мотнул головой: «Идём». Они прошли в крошечную комнату для хранения чистого белья — место, где можно было говорить, не боясь ушей.

— Берг сдал всё, пьяный лис, — начал Сергей без предисловий низким, хриплым от невысказанной ярости голосом. — Денег нет. Фабрики и земли национализированы, дома в Петрограде уходят под коммуналки. Остались копейки на вкладах у Анны и военные сбережения Юры и Петра. Вся крупная наличка в Швейцарии, у сестры Александра, Елизаветы. Это и есть Лиза. Та самая. И это не наследство. Она разбогатела благодаря Штольцу, у неё свой фонд. Я навёл справки, бывший учитель химии теперь с патентами производств крупнейших фабрик, у неё денег как у дурака махорки.

Володя почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он ожидал подвоха, но не такого размаха.

— Зачем ей Павел? Она же тётка, в конце концов…

— Тётка? — Сергей фыркнул, и в этом звуке была вся горечь. — Она мать, а Пётр Безруков — её сын. Родила от этого заезжего Штольца ещё девчонкой, Александр забрал младенца, объявил её мёртвой для общества, позволил убежать за границу, а Петра воспитал как своего. После этого вся её жизнь стала местью. Павел, сын её брата-мучителя, стал для неё чем-то вроде трофея. Искривлённый шанс стать матерью снова, но уже с правом силы. Она хочет его забрать, вырастить, изменить историю. У меня есть её переписка с Бергом. Поверь, там почти безумие.

— Клинический случай. Могла бы любого сироту пригреть со своими деньгами, но нет, ей нужен именно этот ребёнок. Чтобы сломать, как сломали её.

— Судя по письмам — они у меня в конторе теперь, — её Берг так же за нос водил, как Безрукову. Чтобы не сдавать себя, что он всё организовывал и исполнял, Берг нашёл тонкое место — женскую ненависть. Лиза ненавидит и Анну, и твою сестру.

— Бред какой-то…

— Легко говорить за того, в чьих устах кляп. Для женщин Мари и согласилась сама, и потом сбежала с деньгами.

— Да как в это можно поверить…

Сергей заметил, как Володя осёкся и прикрыл глаза. Он прислонился к стеллажу с простынями. Мир перевернулся. Пётр Юре не родной брат. Лиза не просто злобная старуха. Это объясняло всё: фанатизм, ресурсы, готовность идти до конца. И все поверили в этот фарс, даже он сам…