Книга Наследие графского рода, страница 72 – Таисия Тишь

Паша сделал два быстрых шага к животному и резко остановился, робкая улыбка слетела с лица. Он сделал ещё один шаг, уже медленный, тягучий, словно подходя к мине. Его глаза, широко раскрытые, цвета свинцовых туч, изучали рыжее пятно, морду, тонкие ноги.

— Она… на Марфу похожа, — тихо сказал он, не глядя ни на кого. Потом взгляд его вернулся к Юре. — Её… тоже на мясо пустят?

Вопрос прозвучал не как детское «почему», а как взрослое требование факта. В нём слышалась вся боль семилетнего мальчика, который уже знал цену привязанности и цену еды. «А вдруг я полюблю её, а потом придётся есть из неё суп?» Этот невысказанный вопрос повис в воздухе.

Юра замер. Вся его ярость, всё напряжение от слов о колодце на миг отступили перед этим прямым, беззащитным вопросом. Он опустился на корточки, чтобы быть с Павлом на одном уровне, и положил руку на шею козы.

— Нет, Паш. Эту не тронут. Это твоя коза. Она будет давать молоко. А мясо… мясо мы будем покупать. Или добывать иначе. Договорились?

Павел смотрел ему в глаза, ища обмана и не находя, — в них читалось твёрдое «нет». Потом кивнул, один раз, коротко и резко. Только тогда он позволил себе протянуть руку и коснуться тёплого бока. Коза в ответ боднула его мягкой мордой.

— Покормить тебя, да? — Паша задумался. — Фрося. Можно я её Фросей назову?

Фрося попыталась пожевать его штанину, намекая на ответ, и мальчик рассмеялся, коротко, звонко, по-настоящему. Он встретился с Юрой взглядом, в нём была благодарность за обещание и страшное, взрослое понимание, что обещания иногда приходится защищать.

— Ладно, — сказал Юра уже более человечно, поднимаясь. — Сначала колодец. Потом… посмотрим. Володь, идём.

Он взял козу за верёвку и повёл её к сараю. «Фросю», — мысленно поправил он себя. Павел побежал следом, уже не с опаской, а с деловитой серьёзностью, как будто принимая пост часового. На пороге Юра обернулся.

— Мари, запритесь. Никого не впускайте, пока мы не вернёмся.

Дверь захлопнулась. Володя вздохнул. Он видел, как вопрос Павла перевернул что-то в его друге. Теперь это была не просто месть за колодец.

— Тётя Лида, будьте готовы. Если что, к Лене бегите. Не геройствуйте.

— Сами не геройствуйте, — отрезала Лида. — Иди уже, пока он одного из этих трёх дураков на мясо не пустил.

На дворе Юра уже привязывал козу у сарая. Володя подошёл к нему.

— План? — спросил он прямо.

— Выгребать их дерьмо, — не глядя, ответил Юра, подбирая лом и верёвку из купленного инструмента. — А потом я найду этих Кузьмичей.

— И что? Поговоришь? — В голосе Володи звучала не насмешка, а профессиональный интерес к прогнозу.

— Сначала поговорю, — сказал Юра, и в его тихом голосе снова зазвучала сталь. — А если не поймут… Найду способ, чтобы поняли. Не волнуйтесь, без драк. Мы же не зелёные здесь, — он наконец посмотрел на Володю, и в его глазах промелькнула тень той самой фронтовой, беспощадной и хищной изобретательности. — Мы теперь местные. Будем действовать как местные.

— А оружие зачем? — спросил Володя, косясь на кобуру, что Юра взял с собой.

— Слова не так весомы, Володь. Но заранее размахивать не буду.

— Вот именно это мне и не нравится.

Они взяли инструмент и пошли к колодцу, оставив у сарая новую козу, а в доме — хрупкое, купленное с таким трудом подобие мира, которое теперь надо было защищать уже не от призраков прошлого, а от очень реальной, тупой и злой силы настоящего.