Книга Наследие графского рода, страница 69 – Таисия Тишь

Юра, так близко стоявший к нему, увидев это, понял, что не видел её с четырнадцатого года. Даже на Гороховой в конторе Сергея был только намёк, подобие. И только сейчас он понял, здесь и сейчас рядом тот самый Володька, он никуда не делся. От этой мысли Юра сам улыбнулся, невольно, но легко, почти по-юношески.

Мари, увидев, как это заметил и окончательно смутился Паша, взяла мальчика за руку.

— Мама у тебя хорошая, Паш, — сказал Юра, бросив на последний рисунок долгий, неотрывный взгляд. На рисунок, где мама, Паша и коза улыбались.

Именно в этот момент вернулась Лидия Петровна. Лицо её было не злым, а уставшим и ясным. В руках — два узелка.

— Вот и всё гостеприимство, — отрезала она, скидывая платок. — У Лены взяла полмеры муки, десяток яиц, кусок сала. Взяла за полцены, видит, что люди в нужде. У старухи Марковны получилось сторговать мешочек пшена да капусты кочан. Содрала втридорога, но дала. Остальные… — Лидия махнула рукой. — Не из злобы. Просто нет. Сами с краюхами сидят. Деньги им сейчас что бумажки. В ходу тут другое: соль, ткань, гвоздь, услуга. А у нас что?

Володя молча развязал узелки. Еды хватит на три дня от силы, если экономить. Он взглянул на Юру.

— Значит, на рынок. В волость. Там хоть что-то должно быть.

— В город, — поправил Юра, его взгляд ещё был прикован к рисунку с козой. — Там и выбор больше, и на почту зайдём — договоримся о связи.

— А дорога? — спросила Мари. — До волости пешком — день туда, день обратно. До города и того дольше. Лошади нет.

— Найдём попутку, — твёрдо сказал Юра. — Едем вдвоём. Дом на засов закроете, мы не станем задерживаться больше необходимого.

Через два часа они были уже на пыльной дороге, ведущей к уездному центру. Как ни странно, но попутку найти удалось легко. Мужик ехал в город, место имелось под груз, за которым он гнал, и лёгкие деньги с попутчиков ему пригодились. Правда, на обратную дорогу сговориться не удалось, но и это было огромной удачей.

Город встретил их полуголодным базаром и канцелярской волокитой. Но они сделали всё, что нужно. Купили муку, крупу, сахар, соль, тёплые варежки и носки для всех, простенькую ткань, галоши Паше, запашное платье, по паре рубах и штанов. Володя к своему списку лекарств (йод, бинты, аспирин) добавил блокнот, карандаши и детскую азбуку. А у лотка со скудными остатками довоенного товара он, не колеблясь, взял потрёпанного, но целого плюшевого медведя.

— Паше, — коротко пояснил он Юре.

Потом они нашли почту. Долго объяснялись с чиновницей, пока не сошлись на схеме: письма и телеграммы на имя «Егоров, до востребования» будут перенаправляться в их волостное отделение, а оттуда почтальон будет относить их Лене, на Сосновую улицу, 1. За отдельную, неофициальную плату.

Выйдя на холод, Володя вздохнул:

— Теперь домой. И так нагрузились.

— Не совсем, — сказал Юра и, не объясняясь, повёл его на скотный базар на окраине города. Через полчаса он вёл на верёвке молодую, далеко не откормленную, но бодрую козочку. На боку у неё было рыжее пятно.

— Юр, это… хлопотно. Её кормить нужно, — осторожно начал Володя.

— Так надо, — отрезал Юра: его голос был плоским, но в глазах горела какая-то своя, необъяснимая логика. — Не только для молока да сыра. Ты же видел рисунок.

Володя понял. Понял эту простую, почти примитивную, но рабочую мужскую логику: раз на рисунке они были счастливы с козой, значит, коза — часть формулы этого счастья. Её нужно вернуть.