Книга Наследие графского рода, страница 35 – Таисия Тишь

Кучер, получив щедрую плату, исчез в сырой мгле. Алексей, звякая связкой ключей, открыл боковую дверь, и они вошли. Не в парадный кабинет, а прямо в жилую берлогу Сергея, в самое сердце его маленькой империи.

Воздух ударил в лицо густой, сложной смесью запахов, как многослойный пирог. Верхняя, самая наглая нота — кисловатый дым махорки, въевшийся в дерево стен и потолочную штукатурку. Под ней был резковатый дух оружейного масла и металлической пыли. Взгляд упал на разобранный на столе «Наган». Глубже чувствовалось сухое тепло тлеющих в буржуйке берёзовых поленьев, сладость дерева и едва уловимый, но стойкий запах дешёвого хозяйственного мыла. Сергей, несмотря на весь творческий бардак, оказался чистюлей. И поверх всего тянулся пряный, дразнящий аромат, который вёл себя тут как полновластный хозяин: жареной на сале колбасы и лука. Этот аромат был настолько материальным, что, казалось, его можно было порезать и намазать на хлеб.

Ещё в дверях мужчины начали стряхивать с себя сырую тяжесть улицы, избавляясь от порядком вымокших шинелей.

— Передаю из рук в руки. К утру жду адрес, — отрапортовал Лёша и поспешил куда-то вглубь конторы за дверь.

Сергей Петрович оказался в поношенных, но крепких галифе и толстой фланелевой рубахе в красно-синюю клетку, которую расстегнул на груди. Первым делом он засучил по локоть рукава, обнажая жилистые предплечья, покрытые тёмными волосами и старыми, бледными шрамами. И направился не к буржуйке, а к столу. На нём среди бумаг, лежал маленький складной фотоаппарат с откинутой крышкой. Сергей взял его, щёлкнул затвором, прислушался к сухому, негромкому щелчку и недовольно хмыкнул.

— Опять заедает, шельма. Не иначе как от сырости.

Он достал из ящика стола тонкий шилообразный инструмент и, прищурив один глаз, принялся аккуратно ковырять в узком пазе затвора, его пышные усы шевелились в такт сосредоточенному дыханию. Через минуту он снова щёлкнул, на этот раз чётко и звонко. Довольный, он поставил аппарат рядом с папкой Берга. «Сначала снять, потом читать» — правило, которое не раз его выручало.

— Как наша тётка с копьём? Адрес не дала, как я понял? — уточнил Сергей, делая очередной снимок.

— Нет, но Лёша говорит, что адрес утром будет. Максимум к завтрашнему вечеру, — сказал Володя. — А что с Бергом?

— Меня не пустили, сказали, мол, вообще ни по каким делам не тревожить. Я прождал битых часа три, пока не нашёл, у кого выведать. В подробности вдаваться не буду… Хотя нет, грешно смолчать, — хохотнул Сергей и снова щёлкнул фотоаппаратом, — надрался наш Берг буквально в слюни каким-то раритетным пойлом, служка его не добудился, так и спит в своей конторе.

— И что теперь? — Юра нахмурился, новость ему явно не нравилась.

— Спокойно, друг. Я с утра подскочу к нему с опохмелом, делов-то, Витю оставил на всякий пожарный подежурить там. Но служка сказал, что он до полудня будет трупом лежать, не добудишься. — Сергей отложил фотоаппарат, все бумаги были отсняты, и взялся за чистку револьвера.

— Значит, передышка, — устало выдохнул Володя и тяжело опустился в единственное потрёпанное кожаное кресло с оторванной подлокотной шишкой. Он был уже в своём домашнем, тёмно-синем халате поверх белой сорочки. Халат расстёгнут, сорочка тоже, открывая ворот. Володя выглядел выжатым, как лимон, но его зелёные глаза под полуопущенными веками сохраняли хирургическую остроту. Длинные пальцы правой руки с безупречно чистыми ногтями медленно и методично потирали переносицу — жест предельной усталости и сосредоточения.