Книга Наследие графского рода, страница 30 – Таисия Тишь

— Володь, это Сергей. Тот самый, о котором я тебе рассказывал. А прошло всё непросто, но весьма... — Юра хотел сказать «неоднозначно», но Володя договорил за него:

— Но результативно. Сломан, — пояснил он и кивнул на Юрин планшет. — Отдал папку с архивом и «могилу» в Воронеже, точку, где след оборвался в семнадцатом.

— И ещё, Серёж… — Юра немного помедлил, одна мысль записалась в картотеку памяти, и её надо было озвучить, — есть одно но. Мари сбежала от отца в шестнадцатом, с их общим ребёнком. Ребёнок — номинальный наследник. Но искали их до этого самого лета.

Повисла небольшая пауза, Юра затянулся, прежде чем продолжить. Сергей не задавал вопросов, он помнил ещё с фронта, что значила для Юры эта девушка. Тремор больной руки выдавал запоздавшие нервы. «Но даже в таких событиях, всё же хорошо, когда есть, кого искать», — подумалось Сержу.

— Шесть месяцев на вступление в наследство уже прошли. По законам Советов, если опека не переоформлена, мальчик юридически «висит в воздухе». А имущество бесхозное. Должен быть документ, а если его нет, то этому должно быть объяснение. Берг — не дурак.

— Зада-а-а-ача… У нас будет вилка, господа. — Сергей хмыкнул. — Берг искал по бумагам. А я, пока вы там беседовали, «почтальона» вашего тряхнул. Сеньку.

— И? — Володя подобрался.

— Птица говорливая, если знать, за какие перья дёргать. В общем, запел он. И вспомнил одну деталь, про которую Бергу не докладывал. Побоялся тогда, что шкуру спустят за ротозейство. Я спросил, кто к дому Ершовых шастал, пока барин отсутствовал. Сенька говорит, была одна. Дама. Сначала гостила, как вы отбыли, но барин её быстро сплавил. Строгая, стриженая, как мужик. Скандалила у ворот. Потом долго её не было ни видно, ни слышно.

— Тётка! — Володя хлопнул себя по лбу. — Лидия Петровна! Сестра матери!

— Точно. Сенька вспомнил, что Александр Петрович приказал её на порог не пускать. Но она, баба ушлая, приезжала ещё два раза, правда, много позже, в именье, и уже смирная. Крайний раз сказала: «Раз племянница больна и видеть никого не хочет, передайте ей хоть гостинцев». И сунула Сеньке коробку со сладостями. Сенька, дурак, и передал. Думал, конфеты. — Сергей прищурился. — А через три дня Мари исчезла. Вместе с ребёнком. Сенька потом локти кусал, когда догадался, что в «гостинцах» не только сахар был.

— Деньги, — понял Юра. — И план побега.

— Сенька говорит, что она в Гатчину ехала, как раз переезжала к двоюродной племяннице и проездом решила проведать Мари. Всё пыталась новый адрес ей передать: Гатчина, Соборная, дом вдовы.

— Едем? — спросила Юра.

— Так-то да. Но вилка в том, что Берг через час-другой начнёт метаться: писать, телеграфировать, звонить, куда не надо, — ответил Сергей. — Значит, куй железо, пока горячо. Вы с Лидией Петровной поговорите сразу. Лёха за это время вокруг неё воздух прощупает, он сметливый. Так у нас от вилки — один удар, четыре дырки. — Сергей хмыкнул, подкрутив ус. — А я к Бергу вернусь.

— Мы с тёткой разберёмся, — с некоторым сомнением сказал Володя. — Меня она вспомнит. Это у отца с ней отношения не сложились, общаться мы поэтому перестали. При этом к нам с Мари она всегда относилась хорошо. Но она женщина жёсткая.

— Я больше скажу, — добавил Сергей уже суше. — Сенька сказал, что Берг её осаживал все эти годы. Письма были, телеграмма от её поверенного тоже. Что-то вроде: «Ваши угрозы вам же тем же самым по тому же месту». Таких либо ломают, либо они знают такую тайну, что её страшнее смерти хранить. И, судя по тону, её не сломали. Барыня, ясное дело, с копьём. И сидит на своей тайне, как на пороховой бочке.