Книга Город веселья и злобы, страница 178 – Алексис Л. Менард

— Ты любишь меня, Аттано? – спросила она срывающимся голосом.

Я почувствовал, что улыбаюсь.

— Люблю. Я люблю тебя, Камилла Мерси Маркезе-Аттано. И уже не могу вспомнить время, когда тебя не любил. Теперь я понимаю, что, даже когда ты меня ненавидела, все это время я был тобой очарован. – Взгляд упал на лежавшую на простыне булочку. – Даже когда ты тащишь крошки мне в постель.

Улыбка собрала бежавшие по ее щекам слезы, и она рассмеялась.

— Я тоже люблю тебя, Николаи. Твою тираническую аккуратность и все остальное.

Мы оба долго молчали: слишком прекрасен был момент, чтобы его нарушать. Милла прижалась к моей груди, наши сердца бились вместе в тихом согласии.

— Сделаешь для меня кое-что? – спросила она.

— Что угодно.

Она посмотрела на меня снизу вверх, положив подбородок мне на грудь.

— Говори, что любишь меня, каждый день. Не пропускай ни одного утра.

Я провел пальцами по ее влажным волосам.

— Буду говорить каждый день, пока не встретим наш последний рассвет. И даже тогда, когда мы уйдем за завесу, я буду шептать это в Пустоту, пока мой голос не заполнит все, что есть за Порогом Забвения. Я люблю тебя, Камилла.

Ее улыбка стала мягче.

— Идеально.

Она снова положила голову мне на грудь и провела пальцем по пересекающимся кругам над сердцем. Я наконец закрыл глаза. Между нами больше не оставалось недосказанностей.

Вернуть свою тень теперь стало важно как никогда, ведь у меня впереди были тысячи дней, которые я мог начать так.

Прошло два дня, прежде чем мы получили весточку от Вани, и это время казалось вечностью, когда мир залит нефтью и одна шальная искра отделяет его от того, чтобы вспыхнуть и утонуть в пламени и дыме.

Маркус уволился. Свое заявление об увольнении он прикрепил липкой лентой к двери кабинета на станции; очевидно, он принял решение еще до того, как покинуть Роу в последний раз после взрыва поезда.

Газетных новостей из Округов больше не было, и перешептывания наших врагов смолкли. Тем временем Нико тщательно готовился к последнему рывку в нашей войне с Фиренце. Он отправил отряды народного ополчения патрулировать берег реки, снабдив все расположенные там предприятия оружием и людьми, способными его держать, на случай, если наш план добыть книгу и вагоны провалится.

Приходила портниха снять с нас мерки, однако это больше походило на примерку доспехов. По моим меркам она придумала крой платья, который позволит замаскировать оружие, спрятав под слоями ткани пистолет или даже парочку, если я захочу.

Сэра одобрила бы крой и затейливую кружевную отделку выреза, хотя наверняка решила бы, что это слишком скромный наряд для моей натуры. Только о ней я и могла думать, когда портниха подгоняла ткань по моей фигуре и подкалывала булавками в нужных местах. Я почти слышала, как она говорит, что все отвлекутся на движение платья и не станут вглядываться в лицо, и это была правда.

Портниха Аттано была добра, но она не обнадеживала. Она была не такой, какой бывала моя подруга, когда я больше всего в этом нуждалась, и это лишь подпитывало вину, которая так и не покинула мое сердце.

— Ваша маска, – ворвался в мои мысли голос портнихи. – Мне подготовить ее для вас?

— В этом нет необходимости.

Этим уже занялась Эсме. Ей не терпелось почувствовать себя полезной, и она начала делать пуленепробиваемые маски, подогнанные под каждого из нас.