Книга Золотое проклятье, страница 97 – Мэри Уэбб

У берега на высокой камышине я увидела стрекозу, которая только-только начала выбираться из своей старой оболочки. Я затаила дыхание и наклонилась ближе, чтобы не упустить ни одного мгновения этого чуда. На ее голове, под тонкой, как стеклышко, пленкой, ярко горели глаза – два цветных фонаря. Но вот пленка лопнула, и голова высунулась наружу. Потом тельце начало яростно извиваться в борьбе за свободу, и показались сперва лапки, затем плечи и мягкие сморщенные крылышки. Временами казалось, что наблюдаешь припадок у бесноватого существа, а временами – что бедняжку хватил удар и она успокоилась навеки. В самом конце стрекоза замерла так надолго, словно усомнилась, стоит ли безвозвратно порывать с прежней тюрьмой ради полной свободы в неведомом мире. Потом она вновь собралась с силами, вся изогнулась и в последнем отчаянном рывке целиком вышла наружу, немного проползла вверх по стеблю, на ходу засыпая от усталости, как дитя после целого дня на ярмарке, и провалилась в сон, пока ее крылышки росли и крепли. «Ну вот и все, – сказала я, шмыгнув носом от смеха пополам со слезами, – ну вот и все, ты своего добилась! Это было нелегко, зато теперь ты свободна. И я надеюсь, что твои мучения не напрасны, что ты обрела свой рай. Я права?»

Понятное дело, ответа я не получила, если не считать ответом удивительно быстрый рост крылышек. Я все стояла, прижимая к себе охапку лозы, а стрекоза все цеплялась за камышовый стебель, и вокруг разливался золотой солнечный свет, который сошел на Сарн, подобно милосердному Целителю… Однако я попусту тратила время, а это почиталось у нас смертным грехом, и я уже хотела уйти. Но не успела – раздался шорох, и передо мной возник Кестер Вудсивс.

Я было рванулась бежать: я скорее бы прыгнула в озеро, чем показалась ему на глаза! Но он опустил руку мне на плечо – хоть и мягко, но это была рука борца, с такой не поспоришь.

— Как! Ты бежишь от меня? Почему, Пру Сарн?

Я понурила голову и пожалела, что я не стрекоза. На его вопрос я ничего не сказала. Попыталась дернуться из-под руки, но ничего не вышло. Только насмешила его.

— Мне кажется, – произнес он голосом, от которого в любое время года наступает лето, – негоже так встречать человека, который пришел сердечно благодарить тебя за спасение его жизни, Пру Сарн. Чуть увидела – и сразу бежать, хорошо еще, в озеро не прыгнула!

От его руки во мне все дрожало, я едва стояла на ногах.

— На что ты смотрела, когда я пришел? – спросил он меня.

— На стрекозку-дамочку – как она вылезает из своей скорлупы.

— Вылезает раз навсегда! – подтвердил он. – Свобода дается им нелегко. Но, выбравшись на волю, они никогда больше не складывают крылья.

— Никогда, – повторила я, – и некоторые залетают так высоко! Я иногда думаю, уж не прямо ли в рай?

— Каждый из нас мечтал бы об этом, если бы знал, где его рай. Я вот, к примеру, не тороплюсь оказаться на золотых улицах града небесного^[39]. Я мечтаю о рае при жизни.

— А что для вас рай? – спросила я. От любопытства я совсем забыла про свой порок.

— Я пока не вполне уверен, – ответил он, – но, глядишь, через годик пойму.

— Долго думаете! – пошутила я. – Это сколько ж вам еще висеть между небом и землей, высматривая свой рай!

— А ты будешь знать раньше, Пру Сарн?