Книга Золотое проклятье, страница 77 – Мэри Уэбб

— Шестеро мужчин! Палки для костра! – крикнула я. – Живо, живо! А ты, Гримбл, достань огниво и трут.

— У меня нет при себе, – пролепетал он.

— Достань где хочешь! – как бешеная взвизгнула я, замахнувшись ножом. – Достань, или…

Костер разожгли скорее, чем я об этом рассказываю. Мы влили Кестеру в рот немного бренди, чтобы не дать угаснуть искре жизни, и мистер Камлет прижег рану. Кестер закричал и очнулся. Жгучая боль вырвала его из смертельного покоя беспамятства.

— Тихо, миленький, тихо! – шептала я. Его крик насквозь пронзил мое сердце. – Потерпи, сейчас пройдет. Ну все, все. Больше никто тебя не тронет.

Мистер Камлет перевязал его, а я обмыла ему лицо холодной водой и дала выпить еще глоток бренди.

— Рана неглубокая, – сказал мистер Камлет, – но мы подоспели вовремя, не то…

— Мы не могли опоздать, – ответила я. – Сегодня я его ангел-хранитель.

Не успела я произнести эти слова, как зеленый круг накренился и земля ушла у меня из-под ног.

Когда я пришла в себя, возле меня на траве сидели Гедеон и Джансис. Зрители все уже разошлись.

— Где он? – спросила я.

— Кто? Ткач? – уточнила Джансис. – Он живой, под присмотром. Его отнесли в Лаллингфорд, к нему домой. Миссис Каллард побудет с ним сколько надо.

— Она счастлива, что бычок вернулся к ней, – прибавил Гедеон. – Ты спасла ткачу жизнь, Пру, ни много ни мало! Я в жизни такого не видывал! Мы только зашли в ворота, смотрим – а ты там, на круге. Что, думаю, за чертовщина! Но я не долго раздумывал, бросился на подмогу, и Джансис тоже, но ты прикончила пса раньше, чем мы добежали. Ты заслужила медаль, Пру!

— Тебе нельзя возвращаться верхом, Пру. Давайте я разыщу мельника, попрошу его взять Пру в повозку, а, Сарн? Давайте я тоже вернусь с вами на день или два и помогу Пру справляться с работой?

— Мельника можешь спросить, это правильно. Но тебе нельзя возвращаться домой раньше чем через три года. Теперь твое место на ферме у Гримблов. И ты знаешь это не хуже меня.

— Я не хотела идти к ним. Меня заставили – ты и отец, вы оба!

— Пусть так, но ты же видела наш будущий дом? Тебе есть на что зарабатывать – на дом, на Охотничий бал, на столовое серебро!

— Да, я видела дом. Но мне он не нравится, там так темно, неприютно… Хотя он и новый, а кажется старым. И без бала я как-нибудь проживу, это лучше, чем жить в рабстве!

Она плакала, но ее слезы не тронули Гедеона.

— Тебе придется пойти в услужение к Гримблам, как придется пойти на Охотничий бал, всему свое время. Зачем зря молоть языком?

— Но почему, Сарн, почему я должна?..

— Потому что я так решил.

В его словах мне послышалось иное: «Потому что я закован в колодки». Суженая звала его вкусить радость любви, но он был связан по рукам и ногам.

Она ушла, а Гедеон отвел меня в «Кружку сидра» и напоил чаем – меня по-прежнему сотрясала дрожь. Потом мельник помог мне забраться в повозку, и старая упряжная кляча – знававшая лучшие времена, и веселый голос охотничьего рога, и внезапный яркий свет оживленного тракта, когда экипаж на полном ходу вырывался из мрака проселка, – пошла усталой рысью назад, к дому. Лошадка, как и жена мельника миссис Миллер, явно не горела желанием вновь оказаться дома – да хоть бы вовсе туда не возвращаться! Миссис Миллер молчала, ее муж всегда молчал, а Полли уснула. Через некоторое время уснули и миссис Миллер с Тимом. Скучно ехать вот так, когда от земли тянет сырой вечерней прохладой. Смеркалось. Потом стемнело. Гедеон был далеко впереди: наш Бендиго, несмотря на почтенный возраст, еще не утратил резвости. Мельничного пони привязали к задку повозки, и я все время слышала, как он печально цокает копытцами.