Книга Золотое проклятье, страница 7 – Мэри Уэбб

— Готова? Бежим! – сказал Гедеон. – За нами погоня.

— Кто гонится за нами?

— Обитатели подводного царства.

И мы припустили что было духу. К церкви подбежали, когда два малых колокола затренькали напоследок: «Звяк-бряк! Звяк-бряк!» Их назойливая песня всегда напоминала мне о розге.

Мы уселись на могильную плиту, где обычно играли в конкеры, и оттуда – церковь стояла на пригорке – наблюдали за редкими прихожанами, которые поднимались по дороге среди зеленых просторов. Мы увидели Тивви, которая вместе с отцом вышла из Восточного леска, и Джансис на заливном лугу, между высокими живыми изгородями из боярышника в цвету. Джансис была малорослая, не то что я, но ее всегда замечали прежде других, как будто свет падал на нее одну. Из-за пышных золотистых волос даже тени на ее лице казались бледно-золотыми. Про себя я сравнивала ее с белой кувшинкой, заполненной желтой пыльцой или медом. Кожа у нее была молочно-белая, и только если Джансис волновалась или смущалась, легкая краска заливала ее мягкое, в меру пухленькое личико. А еще у нее был пунцовый улыбчивый рот, и, когда она улыбалась, на щеках играли лукавые ямочки. Ох уж эта улыбка Джансис – так бы и задушила ее!

Она приоделась: цветастый лиф, синяя юбка, в узел платка на груди воткнут букетик цветов. Завидев нас, Джансис несмело приблизилась.

Она была всего на два года старше меня, ровесница Гедеона, хотя казалась взрослее, и люди вокруг говорили: «Дочка Бегилди скоро будет невестой». Но я-то знала, что Бегилди не собирался выдавать дочь замуж. Он хотел держать ее при себе как приманку для молодых мужчин, а то ведь к нему обращались все больше девицы без гроша в кармане да старики, желавшие задешево навести порчу на недруга. Едва Бегилди понял, в какой лакомый кусочек превращается его Джансис, он стал уговаривать ее наряжаться и сидеть у окна в их Каменном Доме, на случай если кто-нибудь стоящий пройдет мимо. Надежда на это, говоря по правде, была очень слабая, потому что Плаш почти такое же пустынное место, как Сарн. Бегилди даже смастерил фонарь из цветного стекла – цвета пунцовых роз – и, пока Джансис сидела в каменном обрамлении окна, над головой у нее висел фонарь, и в нем горела настоящая толстая свеча из дальних краев, а не простая камышовая свечка, какими все мы пользовались. Замысел у него был такой: если вдруг какой-то важный джентльмен проедет тут по пути на ярмарку или на петушиные бои, то, может быть, он влюбится в Джансис, и тогда Бегилди зазовет его в дом, угостит крепким элем, заведет с ним беседу о колдовских чарах и заклинаниях и наконец предложит совершить для него обряд воскрешения Венеры. У Бегилди в одной из его книг это было подробно расписано: как некто входит в темную комнату, дает чародею пять фунтов и тот произносит магическое заклинание. Спустя немного времени все озаряется розовым светом и наполняется запахом роз – и посреди комнаты с ложа встает нагая Венера. Только вместо Венеры взору путника явится Джансис. Важный джентльмен, однако же, все не ехал, и единственный, кто увидал Джансис в окне, был Гедеон, который зимним вечером возвращался с рынка мимо их дома: другую дорогу тогда затопило. Увидел и прямо голову потерял, с того дня лишь о ней и говорил, надоел мне своими разговорами, ну да ему в ту пору стукнуло девятнадцать, в этом возрасте парни дуреют. Прежде он ее просто не замечал, вспоминал о ней, только чтобы приказать ей делать то или это, точно так же, как мне. А после совсем помешался на ней. Я никогда бы не поверила, что такой серьезный, решительный и толковый парень может потерять голову из-за девчонки. Но в тот вечер, о котором я говорю, ему было еще семнадцать, и он сказал: