Книга Золотое проклятье, страница 16 – Мэри Уэбб

— Откуда такие желания? Может, от молнии в крови? – сказала я.

Я всегда думала про молнию в крови Гедеона, если не могла иначе объяснить себе какие-то вещи. Так случалось, когда глаза его вспыхивали холодным огнем и он вынуждал тебя захотеть того же, чего хотел он сам, хотя ты вовсе этого не хотел. Бывало, приспичит ему искать в лесу барсучьи норы, и я вслед за ним начинала думать, что тоже хочу искать норы. Хотя единственное, чего я на самом деле хотела, – это пойти на луг собирать первоцветы.

— Может быть. Без молнии в крови не сделать того, что я задумал, – ответил он. – Сейчас ферма не приносит дохода: мама говорит, мы всегда еле-еле сводили концы с концами. А отец ничего не оставил после себя, всех его денег хватило только расплатиться с ткачом, да заплатить пономарю, да купить восковые свечи и перчатки… Все ушло на похороны.

— Что же такое должны мы делать, – удивилась я, – если до сих пор мы едва сводили концы с концами, хотя был отец и он работал? Нам не скопить кучи денег, братец, даже не думай.

— Я буду делать все, что делал он, и намного больше.

— Да куда тебе!

— Я все смогу, если захочу! Во мне столько силы, что только смерть остановит меня. И с твоей помощью… – Он не договорил, потянулся за листком и сорвал его с ветки. – Видишь, какое дело, Пру, замуж тебе не выйти.

Сердце у меня сжалось от тоски. Ужасная судьба – никогда не выйти замуж. Все девушки выходят замуж. Джансис выйдет, и Тивви тоже. И даже Полли, дочка мельника Миллера, у которой вечно то золотуха, то кашель, то лишай, то еще что-нибудь, – даже она выйдет замуж! Когда девушка выходит замуж, у нее появляется свой дом, и там, может быть, будет лампа, чтобы зажечь ее к приходу мужа, но если и не лампа, а только свечи, что ж, свечи тоже можно поставить в окне, и он увидит свет и подумает: «Ждет меня моя хозяюшка, вон и свечи зажгла!» А потом миссис Бегилди начнет плести камышовую колыбельку, и в один прекрасный день в ней окажется их ребенок, такой толстый, спокойный и важный, и всем соседям пошлют приглашение на крестины, и все станут виться вокруг мамаши новорожденного, как пчелы вокруг своей королевы-матки. Сколько раз, при любой невзгоде, я говорила себе: «Ничего, Пру Сарн! Настанет день, и будешь ты королевой в собственном улье!» Поэтому я сказала брату:

— Не выйти замуж, Гедеон? Ох, ах! Как же так? Нет, я выйду замуж!

— Боюсь, никто не захочет жениться на тебе, Пру.

— Никто не захочет?.. Это почему?

— Потому что… А, ладно, скоро сама поймешь. Но у тебя все равно будет дом, и мебель, и все, что угодно, если поможешь мне заработать денег.

— А мужа не будет? И младенчика в камышовой колыбельке тоже?

— Нет.

— Но почему?

— Спроси лучше у мамы. Может, она знает, почему заяц перебежал ей дорогу. Мне очень жаль тебя, Пру, и я хочу сделать тебя богатой, и, когда у нас будет куча золота, тебя, может быть, смогут вылечить. Но это ужасно дорого стоит, поэтому тебе надо много работать и слушаться меня во всем. Ты, вообще-то, девчонка что надо, Пру, и, если бы не один-единственный изъян, парни увивались бы за тобой, как скоро будут увиваться за Джансис.

Я задумалась над его словами под тихий плеск воды на берегу у подножия нашего сада. И сказала, что буду делать все, как он хочет.