Книга Золотое проклятье, страница 105 – Мэри Уэбб

Все расселись за столами в лучах низкого закатного солнца. Я имею в виду наших помощников, но не нас с мамой – нам, как хозяйкам, сидеть было некогда.

— Ну что, ткач, – сказал Кружка Сидра, – говорят, тебе несладко приходится после того, как ты остановил травлю быков. Но ты не подумай, я на тебя не в обиде.

— Я тоже, – поддакнул Таулер. – Мне нравятся те, кто жалеет собак.

— И я, – присоединился к ним мистер Каллард с соседнего стола.

— Однако некоторые будто с цепи сорвались, – продолжил Кружка Сидра. – Я, почитай, каждый вечер слышу их разговор. Сам я, конечно, молчок! Трактирщик все слушает да на ус мотает. Не глух, но нем, вот что такое трактирщик! Говорю тебе, ткач, они замышляют недоброе. Если смогут, лишат тебя всех заказов. Ни перед чем не остановятся, лишь бы тебе навредить. Еще и сквайру на тебя наговаривают.

— Я знаю, но все равно спасибо, – ответил Кестер. – Из-за сквайра я и не смог прийти сюда вовремя. Он хотел купить у меня мой дом. Продай, говорит, и все тут! Не будь у меня дома, он изгнал бы меня из Лаллингфорда, потому что все прочее там принадлежит ему или его друзьям и родственникам. Большие деньги сулил.

— Так, может, оно того стоит?

— Нет, упаси бог! Я никуда не уеду отсюда.

У меня отлегло от сердца, словно он выстроил перед моим взором Башню Спасения. Теперь я знала: если он и уедет на время, пусть даже на целый год, потом он вернется жить в Лаллингфорд. А это всего в пятнадцати милях от нас по дороге – напрямки и того меньше.

— Ты тоже остерегайся, Пру Сарн, – сказал мне трактирщик. – Гримбл очень зол на тебя за то, что ты зарезала его пса. Мастерски, надо признать, одним ударом! Тебя с радостью взяли бы на любую ферму, где режут скотину. А еще из тебя вышел бы славный лекарь, честное слово. Жена говорит, что глазам своим не поверила, когда Пру Сарн воткнула нож в псину, – прибавил он. – Говорит, от изумления приросла к месту – видать, и вправду ее проняло, обычно она скачет как блоха.

— Жаль, меня там не было! – воскликнула Сьюки. – Я мигом разделалась бы с псом, мистер Вудсивс! Вы помните, чтó я подарила вам на сидинах у Бегилди?

— А давайте потом сыграем в салочки с поцелуйчиками, мистер Вудсивс! – предложила Молл. – Вы сладко целуете, я уж знаю!

Фелена подалась вперед через весь узкий стол.

— Сыграешь, а, ткач? Сыграешь?

Но с соседнего стола на них зашикали:

— Тихо, тихо вы! Пономарь хочет сказать.

Стоило мистеру Секстону начать говорить, как вокруг вырастали церковные стены, и в ноздри ударял затхлый запах деревенского храма, и слух ловил недовольное жужжание мух на оконном стекле. Так бывало всегда, читал ли он, как некто принял жену свою и родил Аминадава^[45] или как рвется серебряная цепочка^[46], или же произносил заздравную речь на празднике урожая, все у него звучало одинаково заунывно.

— Друзья, – начал пономарь Секстон, – сегодня у нас был славный день. Я чаю, нет среди нас человека, с кого не сошло бы семь потов, и даже дед Каллард не исключение.

— Какое! Весь мокрый от пота! – обрадовался старик.

— Сейчас мы вкушаем добрую трапезу, а после не грех и повеселиться немного…

— И сел народ есть и пить, а после встал играть – Исход, глава тридцать вторая^[47], – подал голос Сэмми.

Пономарь сердито глянул на жену, словно повелевая одернуть сынка, и она мгновенно исполнила приказ.