Книга Золотое проклятье, страница 102 – Мэри Уэбб

— Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою^[41].

Но его осадил трактирщик из «Кружки сидра» – он тоже пожаловал к нам, оставив вместо себя в заведении свою жену: видимо, рассудил, что в скором будущем Гедеон может стать его завсегдатаем.

— Обожди с молитвой, сынок, пока я не хлебнул, – сказал он. – Не ровен час, твоя молитва будет услышана, как-никак твой отец пономарь, а у меня в горле засуха.

Мужчины топтались вокруг бочонков с пивом и, когда собралась целая толпа, начали угощаться. Тут появились Таулер и Феленин муж-пастух – высокий, коричневый от загара, сухой и костистый, он шел, опираясь на свой длинный посох.

— Эй, пастух! – окликнул его дед Каллард. – Ты на своей горе хоть раз видал, как на Пасху поутру солнышко играет?

Пастух пропустил вопрос мимо ушей. Он так привык иметь дело с бессловесными овцами, что стал молчалив, почти как мельник, хотя, конечно, с мельником никто не мог сравниться. За него ответил отец Молл и Сьюки:

— Нет, но его женушка любит смотреть, как в ночь на Иоаннов день играет луна!

— Это когда его жена танцует с дьяволом! – взвизгнула Сьюки.

— И не с ним одним, – вставила миссис Секстон.

Фелена не обращала на них никакого внимания. Стоя рядом со мной, она шепотом сказала, что лучше уж будет танцевать с кем угодно и останется прыткой и гибкой, чем превратится в застывший могильный камень, как эта праведница миссис Секстон.

— И возвела его на высоты Вааловы – Числа, глава двадцать вторая^[42], – произнес Сэмми.

К этому прибавить было нечего, и шутки прекратились.

Гедеон, с вилами на плече, подошел к мужчинам объяснить, кому что делать. Брат глядел молодцом в своем хорошо пошитом чистом пыльнике с закатанными рукавами, из-под которых выступали мощные руки.

— Слышь, старшой, – возвысил голос старик Каллард, – а мне что прикажешь?

— Давай ко мне в напарники, – сказал Секстон, – если обещаешь поспеть за мной. Я буду снизу закидывать, а ты на возу принимать.

Его предложение было встречено дружным смехом – никто не рвался в напарники к Секстону, зная его редкую сноровку и выносливость: как начнет метать, так только держись!

— Ладно, чего там, – успокоил старца Кружка Сидра, – посадим тебя на коренника самой первой телеги, как талисман на удачу, верно, ребята? Кричи погромче «Тпру!» и «Но-о!», и пользы от тебя будет поболее, чем от любого из нас.

Старик принял его слова за чистую монету и потребовал, чтобы сын немедля помог ему занять почетное место.

— Пора, ребята, – сказал Гедеон, – а то не управимся за день.

— Урожай! Урожай! – звонко крикнул дед Каллард. – Но-о! Пошел!

Послушный команде коренник двинулся вперед, и вслед за ним все телеги и повозки медленно покатились от дома. Мама, стоя на пороге, улыбалась, кивала и приговаривала:

— Спасибо, люди добрые, спасибо! Мой сын в долгу у вас не останется.

Так мы отправились под голубой небосвод – забирать с полей наш хлеб. Большие телеги на сплошных деревянных колесах тяжело катились по жнивью; старик Каллард, хмельной от восторга, орал «Тпру!», когда хотел крикнуть «Но-о!», из-за чего было много путаницы – лошади не понимали, что делать. Следом за ним ехали остальные, растянувшись по полям цепочкой ярких пятен; детвора и собаки бегали взад-вперед. Между тем на гумне несколько человек, которым предстояло строить скирды, принялись готовить для них подстожье из бревен. В ожидании первой груженой телеги они стали в кружок и, опершись на вилы, принялись обсуждать, как лучше спланировать всю работу. Каждый принимал дело близко к сердцу, словно речь шла о его собственном урожае; каждый радовался обильным хлебам, словно сам мог продать это зерно. Такие были времена – тогда люди по-соседски выручали друг друга.