Книга Золотое проклятье, страница 106 – Мэри Уэбб

— Помолчи, Сэмми! Отец говорит. Не забывай, что ты только повторяешь чужие слова, а отец говорит от себя, сочиняет все на ходу.

Она снова уселась поудобнее и уставилась на мужа, точь-в-точь как кошка на жужжащее колесо прялки.

— Я говорю, что сегодня был славный день и Сарн собрал славный урожай. Но я хочу вас спросить: почему? Потому что он трудолюбив, друзья мои, и сестра у него работящая, и мать. Обойдите хоть десять приходов – другой такой работящей семьи не найдете. Не то что некоторые, кто палец о палец не ударит и вечно носится со своими погаными старыми книгами. Да, не то что некоторые, кого я мог бы назвать по имени и кого я не вижу здесь среди нас, но кому полезно было бы иногда поработать. Как всем нам известно, соседи, Бог помогает тем, кто сам себе помогает, и, когда мы смотрим на эти огромные скирды хлеба, мы понимаем, что так оно и есть. Желаем успеха тебе, Сарн. И я надеюсь, что твоя молодая хозяйка тоже окажется работящей. По слухам, скоро мы соберемся в Сарне на свадьбу. Что ж, лишь бы во благо – к прибытку, а не к убытку, хотя на сей счет у нас могут быть свои мысли, учитывая, какого она роду, ибо яблоко от яблони…

По счастью, досказать свою мысль до конца ему не пришлось: за столами заерзали, зашумели и кто-то крикнул:

— Там у ворот два всадника!

Это были молодой сквайр и мисс Дорабелла. Они верхом проехали через сад, и молодой человек громко приветствовал нас:

— Доброго вечера, народ честной! Мир дому сему и хвала обильному урожаю!

Он всегда держал себя просто, не чванился, надо отдать ему должное, и за то его все любили.

А мисс Дорабелла словно и думать забыла о давешней ссоре с Гедеоном – подъехала прямо к его столу и, сверкнув своими жгучими черными очами, с улыбкой сказала:

— Вижу, ты преуспел, Сарн, тебя можно поздравить – невероятно богатый собрал урожай. Угостишь нас пивом? Мы бы выпили за твое здоровье.

Она явно любовалась его статью и силой, и было чем! Я сама в жизни не видела такого дюжего молодца. Однако я догадалась, что она здесь по наущению сквайра – это отец велел ей скорей помириться с Гедеоном и для верности отрядил с ней молодого мистера Кампердина. Конечно, сквайр знал – кто не знал! – как она насмехалась над моим братом тогда, в «Кружке сидра», и не хотел потерять из-за нее своего сторонника, особенно если дела у того пошли в гору. Гедеон сурово смотрел ей в лицо, но она по-прежнему улыбалась, наполовину победно, наполовину просительно. Ей поднесли лучшую мерную кружку эля, и она провозгласила тост:

— За твое здравие и благоденствие, Сарн! – И выпила залпом.

Эль мисс Дорабелла пила наравне с мужчинами, ну да в те времена такое было не редкость: тогдашним леди ничего, кроме эля, за завтраком пить не полагалось. Она отдала кружку, сдернула с руки свою длинную кожаную перчатку и наклонилась с седла со словами:

— Твою руку, Сарн!

Пришлось ему уступить, не мог же он отказаться пожать руку леди. Едва ее узкая ладонь скрылась в его огромной кисти, молодой мистер Кампердин удовлетворенно кивнул, как бы давая понять, что ее дело сделано; и леди снова натянула перчатку. Краем глаза я все время следила за Джансис, которая неотрывно смотрела на мисс Дорабеллу, и прочла в ее взгляде страх и ненависть. Я поневоле сравнивала мисс Дорабеллу, с ее каменной красотой, и Джансис, такую милую, мягонькую, нежно-розовую, и мне казалось, что Джансис напрасно боится. Мистеру Кампердину тоже поднесли эля. Он выпил за здравие, а потом вдруг сказал: