Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 93 – Валентина Зайцева

Первым делом — танцы! Врубаю свой плейлист на полную громкость, насколько вообще позволяет совесть, учитывая, что воспитатель общежития живёт всего на пару этажей ниже. Затем отправляюсь на мини-кухню и стряпаю себе сочные горячие бутерброды с сыром — боже, как же давно я нормально и без спешки не готовила только для себя! А после устраиваю длинный видеозвонок с Алисой и Элиной. Наконец-то не нужно судорожно подбирать каждое слово и с опаской оглядываться, проверяя, не подслушивает ли Жанна наши секреты о «Демонах Академии Олимп». Впрочем, любые подробности сомнительного участия Глеба в этой истории я аккуратно умалчиваю. Узнай они хоть каплю — у них бы просто крыша съехала.

Да что там говорить, я и сама от всего этого в полном шоке.

Ситуация абсолютно абсурдная, не поддающаяся никакой логике. Разумом-то я прекрасно понимаю: Глеб Вилков — это ходячая катастрофа. Было бы последней глупостью дать ему хоть малейший шанс снова подгадить «Демонам». Руслан сегодня посмотрел на меня и увидел лишь девчонку, жаждущую отомстить зарвавшемуся индюку. И глупо отрицать, что он прав. Но где-то в глубине души мне до зареза нужно понять: есть ли за этими холодными голубыми глазами хоть что-то, ради чего его вообще можно назвать настоящим «Демоном»? Если у него совсем нет морали, то осталась ли хотя бы элементарная верность своим?

После я отправляюсь в душ и решаю: а к черту всё! Даже одеваться не стану. Нагишом я раньше никогда не спала, но всегда было любопытно попробовать. Терпеть не могу просыпаться посреди ночи от того, что футболка закрутилась вокруг шеи, а трусики въелись куда не следует. А тут — абсолютная, чистая свобода! Будто соприкасаешься с прохладными простынями всей кожей без лишних преград.

Именно так я и засыпаю.

И, к моему полному ужасу, именно так я и просыпаюсь.

Чья-то тяжелая, горячая ладонь намертво зажимает мне рот раньше, чем я успеваю вытолкнуть из груди крик. Сон ещё толком не отступил, перед глазами всё плывёт, хотя на тумбочке всё ещё горит ночник. Нависший надо мной силуэт кажется огромным, тёмным и угрожающим, лишь светлые волосы вибрируют в полутьме.

— Тише ты, успокойся! Это я! — слышу я знакомый, раздражённый шёпот.

В ту же секунду я размахиваюсь и со всей дури сокрушаю кулаком его плечо.

— Я же сказал, это я! — шипит он уже с откровенной досадой.

Я с силой дергаю головой в сторону, выбивая его ладонь от своего рта:

— Я услышала, псих ты недоделанный!

Сердце колотится где-то в горле, отказываясь верить, что мне ничего не угрожает. В памяти мгновенно всплывает тот липкий момент из бассейна, когда Никита смотрел на меня и с сарказмом смаковал новость о том, что я остаюсь одна. Его цепкая хватка на моём запястье, то, как легко он может смять меня, и этот сальный, хозяйский блеск в его глазах...

Впрочем, проснуться и увидеть над собой Глеба — тоже сомнительное удовольствие.

Я сжимаюсь в комок, щурясь на него:

— Ты что здесь забыл?! Как ты вообще...

Прежде чем я успеваю закончить вопрос, он тяжело, рвано выдыхает. Его взгляд медленно скользит по моей обнажённой груди и наконец впивается прямо в мои глаза.

— Я никогда раньше этого не делал, — произносит он непривычно мрачно, сжав губы в тонкую нить. — И конструктивная критика мне сейчас не нужна. Если из твоего рта вырвется не моё имя и не имя Бога, лучше вообще держи его закрытым.