Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 91 – Валентина Зайцева

И ведь не соврал. У Жанны пару дней назад умерла то ли троюродная тётка, то ли ещё какая-то дальняя родственница, так что она вместе с родителями улетела на похороны на Урал. Четыре восхитительных дня и ночи полного одиночества в блоке! И еще три секунды назад я искренне ждала этих выходных как маны небесной.

Но прежде чем я успеваю окончательно запаниковать от мысли, что этот озабоченный тип в курсе моего одиночества, в разговор вклинивается Вова, обращаясь к Руслану:

— А ты у нас сегодня вообще кто? — Он смеривает Руслана взглядом, в котором брезгливости куда больше, чем искреннего любопытства.

— В каком смысле «кто»? — уточняет Руслан, изображая пальцами кавычки. С абсолютно невозмутимым видом он откидывается назад и отправляет в рот очередную чипсину. — Хм, дай подумать... Я сегодня занят. Немного раздражён. Голоден. И, честно говоря, крайне удивлён. Не думал, Вова, что тебя так сильно волнует моё внутреннее состояние.

Вова тяжело вздыхает и крутит пальцем у виска:

— Да класть я хотел на твоё состояние. Я про то, кем ты себя возомнил в этом своём диком прикиде.

Я закипаю быстрее, чем сам Руслан, и моментально выпрямляю спину:

— Это причёска, идиот.

Руслан сегодня действительно превзошёл сам себя: волосы уложены волосок к волоску, с мягким объёмом у корней, а по бокам — аккуратные выбритые узоры-завитки. Пряди выкрашены в градиент от нежно-розового к бирюзовому. И как вишенка на торте — тонкие выстриженные силуэты улетающей стаи птиц, уходящие к вискам.

Выглядит просто космически красиво!

Ярик хохочет, толкая брата локтем в бок:

— О, да он у нас сегодня ассоциирует себя с экзотической птичкой!

Вова лишь продолжает брезгливо разглядывать Руслана:

— Скорее уж с попугаем из бродячего цирка.

Я уже подрываюсь с места, намереваясь оттолкнуть Никиту и высказать Вове всё, что я о нём думаю прямо в его хамскую физиономию, как вдруг замечаю, что прямо за их спинами вырастает внушительная фигура Глеба.

— Хотите знать, с кем я вас сейчас ассоциирую? — с ледяной интонацией спрашивает Вилков, тяжело укладывая руку на плечо Никиты. — С десятью часами отработки в выходные. — Он переводит жесткий взгляд на Вову. — И с драильной щёткой, которую вам с радостью выделит комендант Андрей Дмитриевич.

— Чего?! — Вова вытаращивает глаза, вспыхивая от возмущения. — Ты чё, Вилков, вообще из ума...

— Можно и пятнадцать часов впаять, — перебивает Глеб, легко отпихивая Никиту плечом и вставая ровно между ними и Русланом. — Кстати, о птичках: пятнадцать звучит куда заманчивее. Как думаешь, Адамов?

Руслан подаётся вперёд и звонко выдаёт:

— Двадцать!

Глеб чуть поворачивает голову, и я замечаю, как в его глазах мелькает тень искреннего удивления:

— А ты мстительный, Адамов. Уважаю.

Руслан с невозмутимым видом хрустит чипсиной:

— Стараюсь.

Никита, кажется, порывается вступить в перепалку, но Вова, видимо, вовремя соображает: чем больше они откроют рот, тем дольше потом будут скрести полы в общежитии. Он хватает брата за рукав и буквально утаскивает за собой, бросая на Глеба обещающий неприятности взгляд.

— Урок начинается только в семь, — Глеб поворачивается к нам, сузив голубые глаза. — Какого лешего вы двое развалились на моей скамейке и мусорите тут крошками?

Впрочем, его рык звучит довольно наигранно и без особой злобы, так что испугать нас у него не выходит.