Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 40 – Валентина Зайцева

Я не останавливаюсь, точно зная, что буду делать. Парадный газон идеально подстрижен, пышные кусты живой изгороди закрывают боковой проход к террасе. Я без зазрения совести шагаю прямо по аккуратной клумбе, сминая ботинками пышные пионы, и легко перемахиваю через низкую кованую калитку. Калитка заперта, но защёлка поднимается за секунду.

Пожилая пара за ближайшим столиком смотрит на меня с крайним осуждением. Игнорируя их, я шествую между столами, не обращая внимания на шепотки и нарастающее напряжение вокруг. О, слухи о моём изгнании уже облетели весь посёлок, не так ли?

Мой взгляд прикован к цели: отец и два его деловых партнёра.

Проходя мимо соседнего столика, я ловким движением забираю с чужого подноса бокал с цитрусовым фрешем, не обращая внимания на возмущённый возглас ошеломлённого гостя. Подхватываю свободный стул и двигаюсь к столику отца.

Поставив стул, я вальяжно опускаюсь в него:

— Добрый день, господа.

Отец с вилкой в руке замирает над кусочком семги, его лицо вытягивается от изумления. Но уже через секунду изумление сменяется привычным раздражением:

— Как ты сюда пробрался?

Я делаю глоток фреша:

— На входе пропустили, — нагло вру я. Прощай, работа бедняги-портье. — А что, мне здесь не рады?

Отец морщится, оглядывая мой помятый вид:

— Я бы сказал, что рад тебя видеть, но это будет враньем. Ты выглядишь так, будто не спал трое суток, да и этот костюм… — Он брезгливо ведёт носом.

Я опускаю взгляд на пиджак и делаю вид, что разглаживаю складку:

— Да вот, странное дело… Наша химчистка почему-то больше не принимает мои вещи. Словно кто-то отдал им особый приказ.

Отец мастерски умеет выжигать всё вокруг себя дотла.

Он вытирает губы льняной салфеткой и бросает её на стол:

— Чего ты хочешь?

Я не тороплюсь с ответом, наслаждаясь тем, как неловко чувствуют себя его компаньоны.

— Да вот, зашел передать, — я достаю из кармана небольшую бархатную коробочку и кладу её на скатерть. — Подарок на день рождения для мамы.

Отец смотрит на коробочку без малейшего интереса:

— День рождения твоей матери был шесть недель назад.

— Ой. Бывает, — я тянусь через стол и беспечно забираю с тарелки одного из бизнесменов свежий круассан.

Оглядывая террасу, я замечаю, как отец натягивает на лицо фальшивую улыбку и тихо произносит:

— Ты устраиваешь сцену, Глеб.

— Я? Да ну, я даже не начинал! — Я пожимаю плечами и прослеживаю его взгляд. За нами с интересом наблюдают с соседних столиков.

Тогда я поворачиваюсь к столику Ани и Андрея Максимовича, поднимаю руку и с широкой ухмылкой громко чеканю:

— О, Аня! Какая встреча! Обедаешь с господином Сивовым? Как интересно! А я-то думал, нарушать приличные нормы в этом клубе дозволено только мне!

У Ани буквально отвисает челюсть. Глаза округляются от ужаса. Её щёки мгновенно заливает яркий, пылающий румянец, и она тут же прячет лицо за копной своих рыжих волос.

Отец глубоко вздыхает, пытаясь сохранить обладание, и поворачивается к партнёрам:

— Господа, мне нужно пару минут наедине с сыном.

Дважды повторять им не приходится: суровые бизнесмены спешно поднимаются и уходят. Как только они отдаляются, отец въедается в меня тяжелым, ледяным взглядом:

— Охрана будет здесь через минуту. И тогда тебя вышвырнут отсюда с треском. Так что говори, зачем пришёл, пока у тебя есть время.