Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 153 – Валентина Зайцева

— А если бы он сделал это снова? — спросила я, хотя сама понимала, что сравниваю несравнимые вещи.

— Сивов никогда больше не поставит меня в такое положение, — твёрдо ответила Тася. — Он скорее жизнь отдаст, чем допустит подобное.

— Вот видишь! — я резко села и уставилась на неё. — Вот это и есть любовь! Она не появляется вдруг, после того как тебя смешали с грязью! Максим любил тебя, наверное, ещё с самого детства!

Тася нахмурилась, но ответить не успела — вмешалась Карина:

— Не знаю, насколько это справедливо, Ань. Мне кажется, каждый любит по-своему. И каждый проходит этот путь с той скоростью, на которую способен.

— Здорово, — саркастично буркнула я. — То есть Тасе досталась нормальная, настоящая любовь, а мне — какая-то подделка с вещевого рынка?

Я горько ухмыльнулась, признавая очевидное:

— Хотя... похоже, только на такую подделку я и способна.

— Значит, этот парень сделал что-то действительно ужасное? — догадалась Карина. — И теперь пытается тебя вернуть?

Я качнула головой, чувствуя, как подступает тошнота:

— Не знаю... Он говорит, что хочет всё «исправить». Как будто можно просто взмахнуть волшебной палочкой и сделать вид, будто ничего не было.

Я вовремя осеклась, чтобы не выдать лишнего. Наговорить подругам лишнего сейчас было бы роковой ошибкой. Мне хватало каши в собственной голове, и меньше всего хотелось, чтобы они добивали меня правильными нотациями.

— Я не знаю, кто этот парень, — Тася заправила мне прядь волос за ухо и заглянула в глаза. — Но я знаю тебя, Аня... И иногда мне кажется, будто ты сама себя убедила в том, что не заслуживаешь ничего хорошего.

— Ты слишком строга к себе, Виноградова, — мягко поддержала её Карина, сжав мою ладонь. — Помнишь, что ты мне говорила тогда, в начале года? Это было жёстко. Но со временем я поняла: ты просто притворяешься бронированной. Ты создаёшь вид, будто выдержишь любой удар. Но быть сильной не значит не иметь чувств.

Тася подбирала слова очень осторожно:

— Если этот человек сделал что-то непростительное, ты заслуживаешь лучшего. И меня правда пугает, что я до сих пор не услышала от тебя главного. Ты заслуживаешь счастья, Ань. Ты ведь знаешь это?

— А если... если он действительно сделал это? — я шмыгнула носом, сдерживая подступающие слёзы. — Что это говорит обо мне? Если самый худший человек на свете сумел заставить меня чувствовать себя так, как никто никогда не заставлял? Это значит, что я слабая? Что я легкомысленная дура?

Девочки переглянулись.

— Нет, — твёрдо сказала Тася. — Это говорит лишь о том, что люди не бывают только черными или белыми. Максим тоже далеко не святой. Тимур — гиперопекающий чурбан. Карина — жуткая зануда.

— Эй! — возмутилась Карина, но Тася лишь тряхнула меня за плечи:

— А ты — гораздо больше, чем просто строгая папина дочка, Аня Виноградова! Если в этом парне действительно есть хоть что-то хорошее, и ты сумела это разглядеть и полюбить... я не думаю, что это делает тебя слабой.

— По-моему, это делает тебя удивительной, — с мягкой улыбкой добавила Карина.

Я молчала. Я не могла спросить их напрямую: «А если Глеб Вилков — просто избалованный, манипулятивный эгоист? Можно ли верить хоть одному его слову?»

Потому что, если всё это окажется очередным обманом, если его план заключался лишь в том, чтобы растоптать меня, заставить усомниться в себе и возненавидеть всё, что мне дорого... что ж, тогда у него это отлично получилось.