Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 154 – Валентина Зайцева

Моим подругам нужно было верить в любовь, в исправление и в счастливый конец.

Но я знала жизнь слишком хорошо.

Для таких, как я, счастливых концов не бывает. Бывает только боль.

* * *

Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня накрывала липкая волна лихорадочного страха. Заснуть так и не удалось. Чтобы хоть как-то отвлечься и занять дрожащие руки, я села довязывать шарф для своего брата Кирилла. Из-за пряжи с добавлением блестящей люрексовой нити он получался невероятно пушистым — переливался всеми цветами радуги. Наверное, это была лучшая вещь из всех, что я когда-либо вязала. Наблюдая за тем, как петелька за петелькой ложится в ровный рисунок, я хотя бы на пару минут забывала о том кошмаре, в который превратилась моя жизнь.

Тихий писк телефона мгновенно развеял этот хрупкий покой.

На экране высветилось сообщение с незнакомого номера. Но инициалы я узнала сразу.

Г: Приходи к клубу.

Г: Это насчёт видео.

Удушливая тяжесть вновь сдавила грудь. Сердце заколотилось о рёбра, как пойманная птица. На часах было чуть больше трёх ночи — самое глухое время, когда нормальные люди спят, а клуб уже давно закрыт. Вылезать из тёплой постели, сбегать из общежития и ехать на закрытую городскую окраину было верхом глупости.

Именно это я и твердила себе, пока натягивала джинсы, свитер и нащупывала в темноте куртку. Пальцы дрожали так сильно, что я еле застегнула молнию. Из всей стопки готовых вещей я наугад сгребла самый тёплый шарф и выскочила за дверь.

Это было безумием. Чистой воды безумием. Но у меня и без того хватало поводов для сожалений, чтобы добавить к ним ещё и упущенный шанс выкупить эту чёртову флешку.

На улице стоял плотный, пронизывающий до костей холод. В воздухе завис густой туман, и выдыхаемый пар вырывался изо рта белыми клубами. Территория Академии казалась вымершей. Покрытая инеем трава хрустела под подошвами моих ботинок, пока я пробиралась к парковке.

Заведя машину, мне пришлось пару минут подождать, пока печка хоть немного прогреет лобовое стекло и сойдёт иней. По дороге через спящий город я сто раз пожалела, что не сказала ничего Тасе и Карине. Нужно было хотя бы скинуть им геолокацию на всякий случай. Я не чувствовала себя в такой одинокой и беспомощной изоляции уже очень, очень давно.

Когда я въехала на улицу, ведущую к клубу, в груди всё окончательно сжалось. Вокруг — ни души, только редкие тусклые фонари да далёкие огни Зареченского корпуса на горизонте.

Я припарковалась через дорогу и замерла на месте, стиснув руль. Дышать было трудно. Наклонив голову к груди, я попыталась сделать глубокий вдох и только тут сообразила, какой именно шарф сгоряча захватила из комнаты.

Из горла вырвался нервный, тихий смешок.

Это был шарф Глеба. Тот самый, который я связала для него прошлым летом. Я взялась за него спонтанно, просто чтобы поднять ему настроение после очередной тяжёлой ссоры с отцом. Мы тогда сидели у меня, ели китайскую лапшу из коробочек и смотрели какой-то глупый сериал, и Глеб всё жаловался на скучные цвета нашей формы. В ту же ночь я вылезла из постели, достала спицы и решила связать ему что-то особенное — ярко-зелёное с чёрным. Чёрный символ увядания и застоя, а зелёный — жизни и перерождения. В тот момент мне это казалось невероятно глубоким и романтичным жестом.