Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 123 – Валентина Зайцева

Он усмехается и качает головой, снова закрывая глаза. В полутьме комнаты его профиль кажется чересчур резким, угловатым. Я ловлю себя на мысли, что слишком долго рассматриваю линию его челюсти и темные тени под глазами. Он действительно выглядит измотанным — таким я видела его только тогда, когда у него были проблемы с инспекцией и отработками.

— О чём думаешь? — вдруг тихо спрашивает он, не открывая глаз.

— О том, что ты невыносим, — отзываюсь я, хотя сердце почему-то делает лишний толчок в груди. — И о том, как мы будем выкручиваться дальше.

Глеб открывает глаза и медленно поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд становится тяжелым, пристальным, отчего по коже пробегает мелкая дрожь.

— Мы что-нибудь придумаем, Ань, — тихо, почти шёпотом говорит он, и от того, как звучит моё имя из его уст, у меня на мгновение перехватывает дыхание. — Мы всегда что-нибудь придумываем.

Я молчу, не в силах отвести взгляд. В этой маленькой, полутёмной комнате на окраине Терновника, среди запаха китайской еды и старой мебели, между нами снова вспыхивает та самая опасная, звенящая тишина, от которой хочется убежать — и в то же время остаться здесь навсегда.

* * *

— Тебе нужно расслабиться, — шепчет Глеб, разминая большими пальцами мои зажатые плечи.

— Я абсолютно расслаблена, — бурчу я, уткнувшись лицом в подушку.

Его бедро плотно прижимается к моему, когда он двигается ближе, а в голосе звучит легкая, ироничная ухмылка:

— Ага, заметно. Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты сжимаешься так, будто собралась сдавать норматив по прыжкам в длину.

Я глушу смешок в подушке — больше от нервов, чем от веселья. Когда Глеб только начал растирать мне плечи, это казалось приятным, но теперь сердце колотится где-то в горле.

— Ладно, — выдыхаю я, делая медленный вдох. — Попробуем ещё раз.

Я чувствую всю силу его тела, когда он ласково, но уверенно притягивает меня к себе. От этого глубокого, бархатного голоса по спине бегут мурашки.

— Только не торопись, — выдыхаю я, нащупывая его бедро. — Дай мне привыкнуть.

— Сделай вдох, — тихо отвечает он, и его пальцы крепче сжимают моё плечо.

На мгновение меня накрывает острое, почти звенящее осознание собственной уязвимости. Глеб Вилков — парень с непростым характером и опасной репутацией, а я сижу на его продавленном диване на окраине Терновника и доверяю ему больше, чем кому-либо. Но странное дело: никакого страха нет. Только лихорадочный, горячий трепет где-то под рёбрами.

— Всё в порядке, — шепчет он мне на ухо, и я чувствую, как его дыхание обжигает кожу. — Я рядом.

Я подаюсь назад, заглушая тихий вдох, и вся неловкость моментально растворяется. В комнате становится жарковато. Его руки опускаются на мои бёдра, пальцы слегка впиваются в кожу, удержав меня в этом невероятно близком, сумасшедшем положении.

— Чёрт, Виноградова, — тяжело сглатывая, произносит он. — Ты меня с ума сведешь.

Он замирает, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и я чувствую, как его мощная грудная клетка вздымается от частого дыхания. Пальцы сами сжимают край простыни, пока его горячие губы касаются чувствительной кожи за ухом. От этого контраста — его внешней грубости и этой неожиданной, трепетной нежности — в голове всё окончательно путается.

— Ты... ты можешь чуточку быстрее? — заикаясь, выдавливаю я, оборачиваясь к нему.