Книга Непреднамеренное отцовство, страница 46 – Маша Малиновская

И тут происходит какая-то невероятная перемена. Как по щелчку. Это удивляет ещё больше.

Он вдруг опускает голову, тяжело выдохнув. Отпускает меня, но продолжает держать в плену, поставив руки на стену с обеих сторон. А потом вскидывает голову и снова смотрит в глаза. И во взгляде столько боли, сколько я не видела ни у одного человека. Тяжести, печали, одиночества…

— А как можно, София? — говорит глухо. — Как? Научи…

Я не знаю, что происходит со мной в этот момент, какие струны он цепляет, но всё моё тело будто прошивает электричеством, когда Нажинский кладёт на плечо мне тяжёлую ладонь и мягко сталкивает ткань халата.

Ярослав опускается передо мною на колени. Его руки ложатся мне на лодыжки и ползут вверх. До колен и выше. Под ночную сорочку, до самого белья…

А я так и стою. Будто что-то сломалось во мне. Будто чувство самосохранения отключилось.

Упёршись лбом мне в живот, он подцепляет пальцами моё бельё и медленно тянет его вниз. Когда трусики оказываются на полу, Ярослав сжимает в пальцах лёгкую ткань моей сорочки и приподнимает её, сгибает мою левую ногу в колене и ставит себе на плечо. Я перестаю дышать, когда чувствую там его обжигающее дыхание. Вздрагиваю и не могу сдержать тихий стон, едва он касается моей набухшей плоти кончиком языка.

Мне все эти годы казалось, что я не испытываю в сексе никакой потребности. Да, мне иногда снились эротические сны, я испытывала некоторое возбуждение, когда на экране в кино у героев была близость, но это было нечто отдалённое, будто лишнее, ненастоящее. Побочный эффект, что быстро проходил, когда я занималась действительно важными вещами.

И сейчас я своё тело просто не узнаю. Оно будто с ума сходит, все системы сбоят, их топит в ощущениях, коротит и замыкает. Колени подгибаются, но Ярослав крепко держит под ягодицы, упасть не даёт. И продолжает делать это там своим языком.

А потом мир взрывается разноцветным фейерверком. От промежности и по всему телу рассыпаются искры удовольствия, вынуждая меня застонать низко и протяжно. Мне даже кажется, будто это не я. Какая-то другая женщина, ведь я так не умею. Это не мой голос, не мои интонации, не мои ощущения…

Тело немеет. От пальцев ног до переносицы и мне даже хочется потрогать себя, чтобы убедиться, что моё тело на месте и с ним всё в порядке. Только сил на это нет.

Словно безвольную куклу, Ярослав подхватывает меня и разворачивает к себе спиной, обхватывает, крепко сжимая, и уже через несколько секунд я чувствую тугое, почти болезненное проникновение. Нажинский входит полностью и притормаживает. Тяжело дышит мне в затылок. Подаётся назад и снова заполняет всю. Одной рукой упирается в стену, второй продолжает крепко сжимать меня, и за пару толчков разгоняется на быстрый темп.

Я теряю себя, больше не контролирую, не принадлежу себе. Меня снова поглощают ощущения. Они не такие, как несколько минут назад, когда он ласкал меня. Другие. Более мощные, более глубокие. Он будто накачивает меня ими, ограничив свободу. Накачивает собой. В прямом и переносном смысле.

Я могу лишь тихо постанывать при каждом толчке, прикрыв глаза и откинувшись затылком ему на плечо. До того момента, когда моё тело снова топит волной. Не такой острой, но куда более тяжёлой. Придавливает, заставляя задыхаться.