Книга Найду тебя. Часть 1, страница 16 – Маша Малиновская

Герман медленно переводит взгляд на меня и прищуривается.

— Бессмертная? — шипит гадко. А потом присвистывает, вскинув брови. — Кир! — окликает он, не отрывая от меня глаз. — Это не твоя собачонка тут совсем распоясалась?

И тогда и Вяземский поворачивается. В его глазах, к моему ужасу, вспыхивает интерес. Он кивает остальным, и они подходят и садятся за наш столик без приглашения.

Вяземский с видом полного собственника этого мира устраивается на краю диванчика, прямо напротив меня. Его взгляд скользит по мне с ленивым презрением, будто я своим видом порчу ему виды.

Герман плюхается рядом с Майей. Она вжимается в стену, сжав плечи, словно хочет провалиться сквозь неё.

Какой-то придурок из их компании выхватывает с подноса Стасика булочку и откусывает от неё, ухмыляясь.

— Невкусная, — комментирует, кидая булочку обратно.

Я сжимаю кулаки под столом. Ногти впиваются в ладони. Горло перехватывает ярость. Долбанные ублюдки, ну что же вам нужно?

Вяземский, заметив это, ухмыляется краем губ.

— Расслабься, убогая, — мерзко тянет он. — Если будешь себя хорошо вести, может, тебя даже никто не обидит, и ты сможешь даже доесть свой убогий обед.

Я чувствую, как лицо заливает жаром. Мне хочется схватить вилку и воткнуть этому козлу прямо в глаз.

Наверное, это желание настолько явно, что написано у меня на лице, потому что Вяземский опускает взгляд на вилку, лежащую передо мной, а потом снова смотрит мне в глаза.

— Даже не думай. Посидим все тут, пообедаем. Ты же не против?

Я сжимаю зубы и сглатываю, но ничего не отвечаю, потому что ответ мой ему не нужен. К тому же он и сам за меня продолжает.

— Конечно, ты не против. Ты ведь не хочешь, чтобы мы прихватили с собой твою подружку? Она, кажется, приглянулась Герману.

— И что ему нужно было? — хмурюсь. Внутри всё опускается от рыданий сестры. На фоне хнычет Павлуша, и от этого ещё хуже. — Денег хотел?

— Да, — всхлипывает Лера. — Стучал в окна в два часа ночи. Я так испугалась, Лик.

— Открыла ему?

— А что мне было делать? — голос сестры глохнет, прерывается. — Он так просил, уходить не хотел. Павлик плачет, перед соседями стыдно.

Блин, Лера…

Я зажмуриваюсь, но молчу. Сжимаю телефон в руке до дрожи.

— Ты же знаешь, что они просто пропьют их, Лер.

— Знаю! Но я не смогла отказать. Папа говорил, что они с мамой не ели уже два дня.

— Лера… — качаю головой, хоть сестра и не видит. — Ну врёт же, сама знаешь. У них огород есть, картошка была, капуста. Не выдумывай! На бутылку им не хватает, вот что.

В горле поднимается горечь. Я уже давно не плачу по поводу родителей — слёз нет. Плакала, когда ребёнком была, и то недолго, года три. А потом поняла, что слезами делу не поможешь.

— Сколько денег осталось? — медленно выдохнув, спрашиваю у сестры.

— Четыре тысячи. Две папе отдала.

Твою ж… Это только на смесь Павлуше и то даже на месяц не хватит. А с работой у меня сейчас полный швах.

— Лер, я постараюсь найти деньги. Ты только больше не давай папе ничего.

Откладываю телефон и сжимаю виски пальцами. Мы в полной заднице. Ну откуда в моей жизни столько дерьма?

Вот поэтому ничто не заставит меня бросить учёбу. Я не буду всю жизнь жить вот так. Не хочу! Мне нужен этот университет, это образование, этот диплом и этот шанс!

Да, конечно, многие говорят, что диплом ещё ничего не решает и сам по себе ничего не даёт. Но когда ты девочка из забитого села, без связей и знакомств, то диплом — это уже хоть что-то.