Книга Найду тебя. Часть 1, страница 12 – Маша Малиновская

Посреди моей комнаты, на стуле, развернув его спинкой к двери, сидит Вяземский.

— И снова здравствуй, убогая, — кривит губы в ухмылке. — Долго ты. Я уж было подумал, мне в твоей блевотной берлоге, такой же убогой, придётся полночи тебя ждать.

На автомате бросаю взгляд в сторону коридора нашей секции, но понимаю, что вариантов сбежать у меня нет — в конце коридора, сложив мощные руки на груди, стоит один из прихвостней Вяземского.

Я в ловушке.

На этот раз это уже абсолютно точно. И бежать совсем некуда.

Сжимаю зубы и вздёргиваю подбородок, глядя на Вяземского. Осторожно перешагиваю порог, кожей ощущая, как моё привычное пространство пропиталось чужим непрошенным присутствием.

— Какого хрена ты тут забыл? — Подбираюсь, ощущая, как каждая мышца в тонус приходит, напрягается. Тело готовится к вероятной борьбе, хотя мозг и говорит, что это бессмысленно. Я не выиграю противостояние. Даже если не брать в расчёт, что собой представляет Вяземский, что он настоящий бандит, физически он в сто крат сильнее.

— В смысле? — невинно вздёргивает брови. — К тебе пришёл. А то мы в прошлый раз не договорили.

Он, кстати, кажется, совсем и не пострадал там под лестницей, если не считать едва заметной царапины над бровью. А жаль. Только толстовку красную на чёрную сменил.

— Мне не о чём с тобой разговаривать.

— Ошибаешься, — плотоядно ухмыляется. — Ещё как есть. Я прям изнывал от желания поболтать. Настолько, что пока тебя ждал, решил перетереть с твоим парнем.

Чего?

— Парнем? — выгибаю бровь, но потом Вяземский кивает в сторону кровати моей соседки по комнате, я перевожу взгляд и шокировано замираю, ощущая, как по телу прокатывается горячая волна, а волосы на затылке дыбом встают.

На полу, странно закинув голову, лежит Даня.

Он без сознания, уголок губы немного опух — явно разбит.

— Ты что сделал, козёл?! — бросаюсь к Дане, но Вяземский резко встаёт, пнув ногой стул прямо мне под ноги, я перецепляюсь через него и тоже валюсь на четвереньки, больно ударившись коленом. Хочется взвыть, но я прикусываю щёку, не позволяя себе даже ойкнуть.

— Не ссы, убогая, живой твой дохлый возлюбленный. Он в обморок от пощёчины хлопнулся, я по факту его даже не тронул. Так, немного поинтересовался, где ты. Так что через пару часиков максимум придёт в себя, — говорит с абсолютно равнодушным видом, засовывая ладони в карманы джинсов.

— Ты… — я с трудом поднимаюсь, хватаясь за край стола. В колене будто током пробивает, но сейчас не до боли. Сейчас по венам струится только страх, злоба и кипящее бессилие. — Он не мой парень.

— Это неважно, — Вяземский делает шаг вперёд. В его голосе нет ни капли интереса, ни тени беспокойства. Только ледяная насмешка. — Да и похер мне. Придурок сюда припёрся, искал тебя, и вообще, жутко меня взбесил.

А потом он с таким же холодным безразличием, даже не вынимая рук из карманов, подцепляет носком кроссовки мою пятку как раз той ноги, у которой я зашибла колено, и я, рвано выдохнув от боли, снова валюсь на пол.

— Я тебе не разрешал вставать, убогая.

— Ты псих. Тебя надо закрыть от всех подальше, — выдаю сквозь зубы, прослеживая взглядом, как этот мудак лениво делает несколько шагов по моей комнате.

— Возможно. — Он разворачивается и снова подходит ближе. Слишком близко, отчего у меня в животе неприятно всё сжимается. На секунду кажется, что он меня сейчас изо всей силы пнёт ногой куда-нибудь в живот. Но он просто останавливается и смотрит с такой брезгливостью, будто я кусок дерьма, а не человек. — Так что ты, прежде чем строить из себя героиню, подумай, а хватит ли у тебя духа потом жить с последствиями.