Книга Тайга заберет тебя, страница 137 – Александра Косталь

Вместо ответа он поднял голову к небу, стремительно светлеющему над ними. Звезды бледнели вслед за своей матерью луной, и восход солнца был все ближе.

— Я невероятно щедр, предлагая тебе подобное.

Тот взял Настеньку на руки, и та положила голову ему на плечо, прикрывая глаза. Лес приблизился к Варе на расстояние полушага, так что в нос ударил металлический запах.

— До вашего поселка отсюда всего ничего. Но никто не выйдет из леса, если я не позволю, – как бы невзначай уточнил он и поцеловал дочь в лоб. – Даже если я вас отпущу и отзову волков, вы сгинете в моей тайге, причем неважно, от холода, голода или станете добычей голодных, особо озверевших под конец зимы животных. А если моя дочь умрет, отзывать волков я не стану.

Лес говорил четко и холодно, будто зачитывал приговор, которого жаждал едва ли не всю жизнь, – с ноткой торжества. Варя поморщилась, но отнюдь не из-за страха за себя – на руках его умирала дочь, а он праздновал скорую смерть двух пускай и неприятных ему, но всего лишь людей. Или то, что она теперь не сможет отказать?

— Но вместо этого я предлагаю вылечить твоего брата и даже оставить в живых его и вашу мать. А взамен прошу не так много.

— Мою жизнь, – догадалась Варя.

Еще когда он заговорил о спасении Славы, она все поняла. Увидел, как она готова пожертвовать всем ради брата, и понял, что отказаться не осмелится. Не осмелится даже представить, что будет с братом, если Лес спустит волков. Да и если придется замерзать посреди тайги в феврале – тоже.

— Думаешь вылечить дочь за мой счет? – зачем-то спросила Варя, хотя ответ был ей абсолютно безразличен.

Настолько чисто оказалось в голове и сердце, как не было уже давно – скорее, даже никогда, поправила себя она. Сразу, как только человек рождается, он начинает впитывать этот мир и чувствовать. Чувствовать и ощущать, формируя мысли, а потом облекать их в слова.

Мысли закончились. Закончилось и то, что вело ее все это время, не давая упасть. Внутри стало не только чисто, но и спокойно.

Варя обернулась, сразу находя взглядом мать. Она стояла у границы купола, скрестив руки на груди и покачиваясь с пятки на носок. Лицо выражало легкую степень раздражения, будто очередь в поликлинике успела ее утомить, но не имело ни намека на страх или панику. Мать терпеливо ждала, когда Лес закончит. Она уже выбрала ребенка, который ей важнее.

Елена Федоровна же, напротив, металась из стороны в сторону, что-то кричала и даже пыталась бить кулаками по куполу, но ни звука не могло донестись до них. Варя вздохнула, возвращая свой взгляд в сторону Леса.

— Разве ты можешь что-то гарантировать? – спросила она, а в рот словно насыпали песка. Тот затрещал между зубов, стал разъедать десна, только бы заставить ее замолчать. Но молчать теперь было невозможно. Только не теперь. – Что ты можешь гарантировать?

— Твоя семья не будет страдать. Они забудут, что ты когда-то существовала. Все забудут – я позабочусь об этом.

Лес неожиданно взглянул на нее с теплотой, с восхищением, граничащим с нежностью, и протянул ей руку. Варя обернулась к притихшему Славе, присаживаясь рядом. Тот глядел на нее испуганно, крепко сжимая ладонь, и явно ждал объяснений.

Но вместо них та коснулась своими ледяными губами его лба, оставляя влажный след, и потрепала по плечу.