Книга Тайга заберет тебя, страница 122 – Александра Косталь

Ничего, кроме силуэтов, разглядеть не удалось, и она открыла рот, чтобы выкрикнуть имя брата, но вырвался только воздух. Осознание этого пришло вместе с наступающей паникой. Она старалась вложить в крик всю силу голоса, но ее словно забрали, не оставив ни одного звука. Так бывает на глубине, неожиданно припомнила Варя. Тогда вместо слов выходят лишь пузыри, и хотя она понимала, что находится не в море, вдруг явно ощутила, что тонет.

Сделала еще один шаг, ощущая, как проваливается куда-то глубже, но там ее встретило тепло. Чем сильнее ее тело погружалось, тем меньше вокруг было холода, а вместо него окружение превращалось в уютное пуховое одеяло, окутывающее со всех сторон. Варя почти потеряла силуэты, окончательно проваливаясь в облако, как до ушей донеслось сдавленное, будто произнесенное сквозь плотный купол:

— Варя, не умирай!

Она не различила, чей это голос. Может, он и не принадлежал никому, а подсознание подбросило его прежде, чем та полностью погрузится в сон? Но крик повторился, и на этот раз она не смогла расслышать и одного слова, только звук:

— М-м-м!

Варя, не умирай. Не умирай, Варя…

Она что, умирает?

Нега не хотела выпускать из своих объятий, и ей едва удалось вернуть телу чувствительность. Вместе со сном растворялось и тепло, а с ощущением конечностей вернулись судороги. Она едва смогла притянуть к лицу собственную руку, наблюдая, так та покраснела, продолжая содрогаться.

Варя лежала в сугробе и медленно замерзала.

Голос больше ее не звал, но собственный, внутренний голос вопил о том, что ей срочно нужно подниматься. Сжимать пальцы, двигать суставами – делать что угодно, чтобы кровь притекла и согрела ткани.

Совсем недавно она перетягивала ладони, чтобы остановить кровотечение, а теперь желала, чтобы оно не прекращалось. Пока кровь течет – человек жив. А Варе нужно выжить. Любой ценой. И вытащить из лап жердяев собственного брата.

Руки продолжали трястись, но она все же оперлась на них, пытаясь подняться. Не помнила, как легла на снег, свернувшись калачиком, уже готовясь к своей участи. Как и не помнила то, что заставило ее отказаться от цели.

Она не готова к такой легкой смерти. Она учила Славу бороться с собственным мозгом, и теперь должна делать то же самое, пока он пытается ее обмануть. Сломать. Заставить сдаться, когда ей нужно идти не останавливаясь.

Как это сложно, оказывается – спорить с самим собой и победить.

Руки и ноги проворачивались, и Варя раз за разом падала в снег, желая лишь одного – остаться лежать, прикрыв глаза, и позволить ледяному сну унести ее душу куда ему вздумается.

Она старалась даже не смотреть в сторону огня и танцующих силуэтов – именно они сделали с ней такое. Их музыка продолжала доноситься до ушей, заставляя выть, совсем по-волчьи выть от собственной слабости, но продолжать вставать раз за разом.

Ради Славы. Ради самой себя.

Возможно, кровь все же прилила к ногам, но очередная попытка, до которой был еще десяток неудачных, увенчалась успехом. Варю по-прежнему трясло, причем всем телом, будто даже кости и суставы расшатывались в такт шаманской мелодии. Зубы стучали, и она не могла вымолвить и слова – с губ срывались только отдельные звуки, похожие на стоны боли.

Ей не было больно. Ей было холодно. Настолько, будто сердце покрывалось льдом, как в сказке Андерсена. Только у Вари не было выбора, собирать из льдинок слово «вечность» или нет. Бауш все решил за нее. И почти заморозил сердце.