Книга На дне озерном, страница 25 – Александра Косталь

Но она упустила один момент: что делать, если нечисть молчит и закидывает куда хочет без согласия?

— Ты уже моя, – бросила Хозяйка через плечо, прежде чем Даша увидела её побелевшие глаза.

И расхохоталась.

Даша не узнала свой голос. Были ли то нервы, наконец перелившиеся через край, или защитная реакция, но нечисть она заставила напрячься. Жаль, замешательство было не слишком долгим, чтобы Даша смогла что-то предпринять. Хозяйка набросила на её голову венок, прижала ладони к Дашиным щекам и зашептала, заставляя смотреть на две луны, выпадающие из глазниц.

— Как трава ложится к земле, произрастая из неё, как вода течёт по ручью от истока, так же и ты, моя плоть и кровь, отныне со мной будешь до скончания своей жизни, служить и боготворить. Благословляю тебя, сестра. Ориха!

— Ориха! – отозвался хор женских голосов.

И Даша снова нырнула в ледяную воду.

* * *

Первым, что пришло в голову после долгой пустоты, была мысль, что она всё-таки жива. Тело трясло от холода, а значит, Даша ещё не отдала свою душу.

Она лежала на животе, свесив вниз руки и ноги, – тазовые кости на каждом толчке упирались во что-то жёсткое и острое. Может, чужие кости.

— Не рыпайся, лежи спокойно, – послышался мужской голос, когда Даша попыталась вырваться и чуть не свалилась с его плеча – шёл дождь, и куртка стала слишком скользкой, – и с удивлением узнала в нём соседского Витьку.

Сначала казалось, что тьма никуда не отступила, и голос доносится откуда-то далеко, будто её пытаются разбудить, но когда прерывистое дыхание зазвучало совсем рядом, Даша схватилась за глаза.

Нет, не ослепла. Только кто-то заботливо завязал их плотной повязкой.

— Ты зачем меня связал? – промямлила она сухим и слипшимся от недостатка влаги ртом и лягнулась ещё раз, пытаясь заставить Витьку поставить её на ноги.

Вместо этого он просто отпустил руку. По мокрой клеёнке Даша скатилась с плеча и рухнула на землю, взвыв от боли. Похоже, у неё сломано несколько ребер.

Витька присел рядом: голос зазвучал совсем близко:

— Будешь выпендриваться – оставлю здесь. Поняла?

Капли воды били по щекам и стекали с волос и подбородка, неприятно саднила царапина на лбу. Запястья, как и лодыжки, тоже оказались связаны жгутами, и выбраться из них самостоятельно Даша бы не смогла. Попыталась, но пальцы совсем не слушались, и развязать узел на ощупь не вышло – только ноготь сломала.

Витька наблюдал за этим с родительским терпением.

— Дура ты, Дашок. Молодая и глупая.

Даша отвлеклась от собственного спасения и обернулась на голос. Хоть она и не видела его лица, но живо представила залёгшую на лбу вертикальную складку, как бывало всегда, когда он так печально вздыхал.

— Угомонилась или до ангины полежим?

Поразмыслив пару секунд, Даша всё-таки сдалась, покорно повиснув на его плече.

Витька сделал всего пару шагов и закопошился в карманах. Вскоре скрипнула калитка: он принёс её домой.

Ботинки прошлёпали по лужам и грязи до дома, и, едва хлопнула дверь, стало тепло, светло и сухо. Вот только запах, солёный и жгучий, был совсем не похож на родной. Даша сморщила нос, принюхиваясь. Так пах Витька из её детства.

Он был вдвое старше неё, потому свойское «Витька» явно не подходило их отношениям, но, сколько Даша себя помнила, все вокруг обращались к нему именно так. Сама она в детстве никогда не шла на контакт первой к здоровому небритому мужику со стойким запахом перегара и сигарет, хотя и относилась к нему неплохо. Бабушка часто звала его в гости, кормила, он помогал ей с копанием картошки. Потому откровенного страха Витька не вызывал, всё же бабушка его любила и совсем не опасалась.