Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 42 – Александра Косталь

Оля поймала себя на мысли, что стоящая перед ней женщина может быть ровесницей матери, просто побитой жизнью. И одним из камней, тянущих её к земле, была шипящая бабка.

— Угомонись, я сказала! – бросила женщина громче, и старуха мгновенно замолчала, стыдливо опуская голову.

Оля получила извиняющуюся полуулыбку.

— Извини. Мама не принимает никого, кроме пары родственников.

— Ничего, – отмахнулась она, хотя голос предательски подскочил вверх от пережитого шока.

— А ты к кому? Что-то я тебя не помню, – нахмурилась женщина, опуская пакеты на землю и потирая покрасневшие от тяжести ладони. – Приехала к кому-то?

— К дедушке, Сернурцеву Юрию Витальевичу, – затараторила Оля, показывая фотографию. – Его дом должен быть где-то здесь… Вон там!

Брови женщины изогнулись в непонимании ещё сильнее. Она вгляделась в фотографию и задумчиво кивнула:

— Ну да, там его дом. Только я его уже пару месяцев не видела, хотя почти соседи. Думала, переехал. Он всё говорил, что к семье в город собирается, слишком старый для деревенской жизни.

Из-за спины раздался вскрик, и Оля снова вздрогнула от неожиданности. Старуха за забором вновь выражала своё недовольство присутствием чужачки, но на этот раз опустилась на колени, продолжая держаться за столб, и с почти закатившимися глазами кричала что-то неразборчивое. От её вида и крика, который отдалённо напоминал молитву, всё внутри вновь затопил ужас.

— Как же ты достала! – сорвалась женщина, возвращая фотографию и направляясь к матери. – Мне что, на полчаса уже нельзя отойти?! Тебя уже поить нечем. Врач максимальную дозировку дал, а ты всё орёшь!

Она забыла об Оле в тот же момент, и девушка не стала терять возможность скрыться как можно скорее. Быстро шагая по дороге, она тёрла уши от напряжения и вибрации, создаваемой в голове криками сумасшедшей. Раздражение нарастало вплоть до момента, пока старуха не заткнулась. Тогда слух резанула неожиданная тишина.

Оля уже стояла перед домом с краской на спилах брёвен.

И калитка его была не заперта.

Только проволока, скрученная в петлю, была наброшена на ближайший колышек. Оля без труда подняла её, и дверца с протяжным скрипом открылась, слегка стукнувшись о забор.

Двор оказался аккуратным, хотя и довольно заброшенным: старая трава, выросшая за лето, пожелтела и опустилась на землю плотным ковром, показывая, как давно здесь никто не ходил. Крыльцо в пыли и земле, скопившаяся в уличном умывальнике вода потемнела, источая неприятный запах. Сам дом выглядел прилично, однако чувство, что он тоскует по хозяину и медленно зарастает паутиной, не покидало.

Оля медленно шла, аккуратно ступая по мягкой подстилке из побитых первыми морозами сорняков, стараясь запомнить каждую деталь окружения. И старую ванну, поставленную вверх ножками под окном, и болтающиеся резиновые перчатки на гвоздике, и следы краски на ступенях от неаккуратной работы. Наличники здесь также когда-то красили в белый, но краска затёрлась и приобрела сероватый оттенок. Деревянные окна тоже не мешало бы обновить, но хозяину явно было не до них.

Поднимаясь по скрипучим ступеням, Оля сжала кулаки в карманах, будто готовилась драться с кем-то, но единственным противником была собственная трусость, а в борьбе с ней рукопашная оказалась бы бесполезна. Однако напряжение искало выход, а потому разжать пальцы, а тем более челюсти не вышло бы.