Книга Свято место, страница 71 – Тем Гарценштейн

Царапая ногтями шершавый асфальт, она на ощупь искала оброненный нож. Холодная сталь звякнула в темноте. Краем глаза Густав заметил, как Клара вскинула руку, и острие сверкнуло возле его лица. Она зарычала из последних сил и одним резким взмахом чиркнула ему по горлу. Кровь под давлением брызнула из раскрытой раны. Клара почувствовала ее солоноватый вкус на своих губах. Все вокруг запачкалось темно-красной кровью. Она заливала Кларе глаза, и девушка дернулась, пытаясь оттолкнуть Густава, но он так и сидел над ней, вцепившись рукой в плечо.

— Отстань! – взревела она, сплевывая его кровь.

Он слышал зов. Извечный, сакральный, заветный. Ощущал его с той же ясностью, как собственные гормоны или голод.

Густав зажал ладонью шею и поднял с земли булыжник. Кожа горела от сильной боли, но это была ерунда.

Клара, широко распахнув глаза, в ужасе смотрела, как Верденберг спокойно двигался с перерезанным горлом. Она тяжело задышала и вновь попыталась высвободиться, но Густав вздохнул и посмотрел на нее.

Булыжник впечатался в голову. Клара закричала так, что голос превратился в звенящее эхо. Зеленые глаза, закатываясь, слепо уставились на ртутно-серое небо, на крыши домов.

Густав остановился. Отбросил камень в сторону. Провел дрожащей рукой по шее, стирая кровь. Все же надо обработать рану. Пошатываясь, встал. Как же все надоело! Клара Аспин лежала, раскинув руки, кружевное платье задралось.

Он достал окровавленными пальцами из кармана пачку сигарет. В темноте вспыхнул красный огонек зажигалки, на мгновение осветил изуродованное лицо Клары, раздробленный череп, вытекающие на землю жидкости.

Сзади послышались шаги, и Густав зажмурился, выпуская дым. Надо уходить.

— Жил-был в одной далекой стране отважный рыцарь. Он был таким смелым, что мог зайти в клетку со львом, переплыть океан и даже вызвать на дуэль короля драконов. Но однажды, когда все враги были побеждены, рыцарю стало скучно, и он отправился в дальнее странствие.

Хилый, жалкий свет чертил на полу белую линию, стопы утопали в ней. Шлепали разношенные туфли, спущенные с розовых пяток. Когда-то был дивный каблучок, а теперь стыдно и людям показаться.

— Он искал, с кем подраться? – Маленький Флориан, широко распахнув глаза, уставился на мать.

— Ему были нужны ответы, – спокойно объяснила София. – Некоторым людям сложно принять свою судьбу. На, попробуй. – Она протянула ему ложку, в которой плавал одинокий кусочек картофеля. – Ну как?

— Соль добавь, ма.

— Совсем не солено? – сокрушилась она. – Щепотку бросала. Иди, принеси редиса, он в миске лежит.

Флориан легко соскочил со стула и, сверкая босыми пятками, пересек маленький квадрат кухни.

— Ма, он горький.

— Были бы деньги, купила бы лучше. И с каких пор ты такой вредный?

— Прости. А что там дальше? Куда направился рыцарь?

* * *

Заплетаясь в кружевных кронах, солнечные лучи касались изумрудных листьев. Напрасно ждали долгих холодов: март вышел удивительно теплым. Первоцветы, пробуждаясь от заморозков, неуверенно вскидывали нежные головки. Солдаты на построении устало глядели друг на друга. Флориан без особой спешки ходил перед ними, бросая пристальный взор на каждого. Не запугать, не пристыдить. Взглядом, одним лишь взглядом, собрать их, заставить поднять головы, выпрямить спины.