Книга Свято место, страница 68 – Тем Гарценштейн

Маркус еле заметно качнул головой. Спонтанные всполохи добра пугали порой сильнее, чем периодические припадки жестокости.

— А я недавно под лед упал, – вдруг сообщил он, нагоняя барона у самой двери. – Думал, помру.

— И как все решилось?

— Вообще-то, меня Лина спасла. – И зачем-то глупо добавил: – Наша Лина.

Густав звонко засмеялся. Задорный, живой, мягкий. Крепко обнял Маркуса за плечи – у того аж сердце закололо. Пусть Густав хоть весь город в пепел превратит, пока он вот такой чудесный и настоящий, ничего не может стать важнее.

Маркус вспомнил, как мать, блеклая, нечесаная дура, ковыряя сальным пальцем дырку в замызганном платье, шаталась по дому, будто слепая. Он всегда хотел, чтобы она упала. Сжимал еще детские кулаки. Как же от нее воняло! Кривые желтые зубы перемалывали в кашу протухшие продукты, волосы собраны в косу. Какая невероятно напрасная жизнь!

Отец, противно чавкая, как животное, пускал белую слюну и жевал корешки. Пил жуткий, вонючий спирт, причмокивая губами, когда убирал бутылку ото рта. Они были не милыми несчастными людьми, которым просто не повезло, а лишним сором, напрасными потребителями воздуха.

Жизнь поступила с ним иронично, нечего и спорить: отказавшись от презираемых родителей, Маркус получил самое лучшее, будто ребенок, который много и долго страдал, но наконец-то дождался десерта: Верденберги казались идеальными.

Густав и Маркус шли по пустынной улице Граниканта, вокруг никого, только изредка слышен надрывный собачий лай. В проулках мелькали ночные бродяги, вышедшие на прогулку. Дорога спускалась к мрачному краю города, где почти нет света и пахло горячим свинцом и пеплом.

— Загляну сюда.

Маркус вздрогнул, как после сна. Барон остановился напротив захудалого бара, запустил руки в карманы брюк.

— А зачем?

Густав засмеялся и почти ласково потрепал Маркуса по прилизанным волосам.

— Хочу побыть один. – Он кивнул на богом забытый бар. Маркус даже не мог разобрать, есть ли там кто-то. – А ты ступай домой.

— Но, шеф, без охраны и…

— Да кому я нужен?

Маркус хотел схватить его за руку и пылко наговорить кучу всяких глупостей, но лишь кивнул.

В принципе он мог бы назвать троих.

Густава в баре не узнали сразу.

Длинный темный зал, деревянные стулья, заплеванный пол, достаточно тощие официантки, чтобы не возникло желания схватить их за задницы. Хозяин бара сидел, подперев лысую голову ладонью. Густав сел за край стойки, и перед ним тут же возник бокал, по которому еще стекали капли воды.

— За счет заведения, – сказал хозяин и налил темно-красного вина.

— Совсем не обязательно.

Хозяин усмехнулся и двумя пальцами подтолкнул бокал к гостю.

— Это глухой район, и ты редко заглядываешь, но даже тут о тебе говорят.

— И что же?

— Преимущественно плохое.

Густав хрипло засмеялся. Хозяин бара ничего не сказал, сразу же отошел. От греха подальше.

Густав неторопливо пил и ощущал спиной любопытный женский взгляд. Кто-то внимательно изучал его. Верденберга не увлекало подобное, но он восхитился смелостью незнакомки: надо быть не в меру отчаянной, чтобы цеплять кавалеров в такой дыре. Он оглянулся.

Вокруг полумрак, видны лишь слабо освещенные столики вдоль стены, но разглядеть заинтересованную женщину Густав мог бы и в полной темноте. Она сидела, закинув ногу на ногу, и белые голени сияли каким-то ненормальным, чувственным светом. Черное платье с кружевными рукавами едва доставало до колен, зато лицо скрывала алая вуаль. Заметив его взгляд, женщина вздохнула, словно одно это ее утомило, и встала. Высокая, с длинными и сильными, как у бегуна, ногами. Грудь втиснута в плотный лиф.