Книга Свято место, страница 129 – Тем Гарценштейн

Не немота провела черту меж нормальным и ею, ведь, лишенная голоса, она как-то общалась. Не немота гнала ее прочь от банальных человеческих связей.

Солдаты учились, тренировались, ходили строем, убивали, умирали, но если возвращались, то позволяли себе быть просто людьми. Жарить овощи, запекать картошку, пусть и сто раз пересоленную, травить деревенские байки, хохотать. Живые, родные друг другу, любящие. Их монстры возникали внезапно и быстро исчезали, а ее монстр счел нормальным не просто обитать где-то конкретно, а был везде. Даже в ней. В ее крови.

Гретхен, чуть хромая, вернулась на бревно. Филат тем временем ушел, чтобы сделать обход корпуса.

— У нас в Аргофе часто через костры прыгали, – задумчиво произнесла Мила, смотря на то, как пламя сжирает тонкий прутик. – А потом шли купаться.

Гретхен хотела спросить, не хотят ли остальные пойти на реку, только взяла карандаш, как вернулся встревоженный Филат.

* * *

Чирикали птицы. Голоса их звучали весело и гладко, будто воду переливали из одного бокала в другой. А ребята шумели ужасно. Сами думали, что тихие, старались никого не злить, но кричали, спорили, хохотали. Хрустели ветки, щелкал огонь.

Флориан поморщился. Глянул на часы с выпуклым круглым циферблатом: стрелка вот-вот дойдет до полуночи. Мелькнул Тихон, а затем скрылся в тени. Агнет встала на цыпочки и наклонилась, пытаясь разглядеть, что же там происходит.

— Поверить не могу! – воскликнула она, повернув голову. – Он рисует схему построения.

— Серьезно?

Агнет ахнула от восторга.

— Какой же самородок Юстин заполучил!

Она широко зевнула. Нахмурилась, тоже посмотрела на часы, прикидывая, сколько времени останется на сон, если еще немножечко посидеть, еще одну чашечку чая выпить.

И Юстина все нет. Вот уж кто засиделся! Агнет знала, что Азаровы были его старыми приятелями, и редко когда удавалось пообщаться с ними без лишней суеты. Она провела прохладной ладонью по лбу, убирая воздушную челку. Юстин, конечно, взрослый, но сердце неприятно сжималось от тревоги.

— Я не могу понять, это воробьи, что ли, чирикают? – спросила, наверное, у самой себя.

Потом Гретхен прыгнула.

Флориан даже не смотрел в окно. Только начали с Агнет обсуждать качество новых мушкетов: он злился, что партия пришла бракованная, надо либо самим ремонтировать, либо возвращать на завод, а это столько мороки, столько времени… Как раз взял со стола документы, связанные с поставкой, отдал их Агнет и случайно глянул в окно.

А там внизу она. Прыгает. Ненормальная. Он что, зря с ее ногой мучился?

Это длилось мгновение. Легкая воздушная секунда, но время замедлилось. Алые лепестки огня, мягкий мерцающий свет костра. И вдруг прохладный взмах черного платья, шелест юбок, и пламя встрепенулось. Вспыхнуло в воздухе чем-то горячим, огненным. Рыжим. И легко опало.

Флориан стоял, смотрел в окно, чувствовал едва заметный ветерок на щеках, видел, как бродят внизу солдаты, снова о чем-то спорят, но мгновение вновь и вновь повторялось в его памяти.

Вечерняя темнота, золотистый круг живого света, и она, господи, она!

Флориан вдруг понял, что огонь теперь ассоциировался с ней, и это было почти жестоко. Гретхен будто плавно забирала что-то очень важное и даже не пыталась этого скрыть.

Он крепче сжал зубы, легко повел головой, словно сбрасывая с себя что-то. Но не вышло. Снова подумал о ней.