Книга Свято место, страница 131 – Тем Гарценштейн

Он выпил бутылки две, и вино было хорошее, легкое, как сок; собрался уже уходить, а тут пришел Эдуард Ферхов – видно, учуял застолье, принес пузатую флягу коньяка. Посидели еще, вспомнили так страшно быстро ушедшую молодость, посмеялись немного. Фляга, честное слово, была бесконечной, и Ферхов, весело вытирая пышный ус, все подливал и подливал, а истории все текли и текли.

После полуночи во мрак кухоньки вошла жена Михаила. Устало улыбнулась, плюхнулась на стул и вынула откуда-то из-под стола стеклянный пузырь, в котором плескалась кроваво-красная жидкость. Домашнее, приторное, горячее в животе вино. Женщина достала стакан, наполнила себе до краев и выпила под дружное мужское «о-о-о-о», даже не зажмурившись.

Азаровы жили скромно. Из слуг только кухарка и горничная. Обычно высшие военные чины княжества предпочитали заполнять свой дом разной прислугой и при удобном случае ею хвалиться. У Ферхова, к примеру, было четыре повара и двенадцать лакеев. Да и Юстин в былые времена, когда был женат, имел дюжину слуг в доме. Но от барской привычки пришлось отказаться – сыск требовал средств.

За Ферховым пришла Елена и почти силком вытащила из-за стола, возмущаясь и вздыхая, будто была не подчиненной, а женой.

Юстин прекрасно знал, что для него выпито слишком много, пора и честь знать. Но Михаил рассказывал веселые истории. Иногда госпожа Азарова вставала, выходила, чтобы тихонько проверить, как там детки спят, и Юстин видел, как качается подол ее синей юбки, как белеет на нем кончик белого пояса фартука. Не к месту вспомнил Анну. Она, потомственная дворянка, была белорука и горделива. Ничего не умела и этим почти очаровывала. Пока другие женщины стремились учиться, работать, начать какое-то дельце, Анна чинно прыгала из кареты в карету, мелькая то на одном балу, то на другом.

Уже живя с Анной в браке, Юстин влюблялся сильнее. Она словно закрывала дыры в нем своим легким нравом. Как хорошо было томиться в кабинете над делами Жандармерии, зная, что вот-вот распахнется дубовая дверь и впорхнет Анна, счастливо обрисовывая ему фасон платья, что она всенепременно должна заказать у портной… Жаль, этого никогда больше не повторится.

Хмельная боль давила голову, перед глазами кружили сонные прозрачные мухи. Он сидел, по чину расправив плечи, грозно сведя лохматые брови.

— Мы честно ничего не слышали и не видели, – в сотый раз уверяла Мила, переминаясь с пятки на носок.

Они собрались в кабинете Юстина. Мила и Тихон, переглядываясь, стояли, готовые то ли к допросу, то ли к расстрелу. За прямоугольным столом друг напротив друга, периодически зевая и роняя пахнущие костром головы, сидели другие солдаты. Все места, как во время громкой премьеры, были заняты, поэтому…

— Не знал, что на наших харчах можно так задницу наесть, – еле слышно пробурчал Флориан, когда Гретхен в очередной раз заерзала, чтобы удобнее сесть.

У меня нога болит вообще-то.

— А скакать тебя никто не просил, – он повернул к ней голову. – Знал бы, что ты будешь делать с ногой, не нянчился бы с тобой тогда.

Я очень ценю твою заботу, спасибо.

— Заботу? – Флориан насмешливо вскинул бровь. – Какие глупости.

Оба сидели на невысоком деревянном пуфике, обитом мягким синим плюшем, возле стены и видели Юстина в профиль, поэтому могли оценить то, что Юстин никак не мог контролировать: вздрагивающий кадык, еле заметный поворот головы, судорожно сжимающиеся пальцы.