Книга Сегодня я слишком занята, страница 47 – Кан Ривон

— Раз уж даже Эйлин так говорит… значит, решено.

То есть решено бесповоротно, и мнение Херейса не учитывается. Херейс сжал кулаки, но возразить императору не посмел.

— Пришли вместе, а уедешь ты один.

Этой фразой Луис поставил точку: в герцогский дом вернется только Херейс.

* * *

Принцесса Эйлин – единственная родная кровь и драгоценная младшая сестра всевластного, бесстрашного императора. К тому же она была настолько ослепительно красива, что, как говорили, одного взгляда хватало, чтобы ее образ навсегда запечатлелся в памяти. Кому же достанется рука и сердце принцессы? Весь народ империи с любопытством следил за тем, кому посчастливится взять в жены ее высочество.

Однако известие о том, что любимая сестра императора выходит замуж за герцога Херейса, потрясло всех. Пусть будущий супруг и принадлежал к древней, уважаемой и прославленной семье, они находились на грани разорения, а от их былого могущества оставалось лишь имя. Когда до подданных дошли слухи, что инициатором этого брака был не герцог Херейс, а сама принцесса, страстно влюбившаяся в него, они оцепенели от изумления. Поговаривали, что ее настойчивость и долгие уговоры в итоге принесли свои плоды. В обмен на заключение этого союза, который не благословил бы никто во всей империи, герцогскому дому было обещано погашение всех их долгов силами императорской семьи.

По мере развития событий неприязнь Луиса к Херейсу лишь усиливалась. Он согласился на брак только из-за упорства Эйлин, но даже теперь ему отчаянно хотелось все отменить и забыть – будто этого союза никогда и не существовало. Луис не собирался так просто отпускать Эйлин. Погашение долгов в обмен на свадьбу было хитрым ходом: это и плата за согласие, и одновременно кандалы, надежно сковывающие герцога. Херейс, разумеется, не мог этого не понимать. Поэтому перед свадебной церемонией Луис отдельно вызвал его к себе, чтобы тот даже не вздумал вообразить, будто безусловная любовь Эйлин дает ему право на все. Луис намеревался сразу обозначить границы и вынести предостережение.

— Я дал свое согласие на этот брак только потому, что не мог допустить смерти Эйлин.

С явным отвращением и открытой ненавистью Луис смотрел на Херейса сверху вниз. Не отводя взгляда, он медленно произнес:

— Слушай сюда. Не заблуждайся: не воображай себя «настоящим мужем» Эйлин.

Херейс поднял глаза и встретился с ним взглядом.

Не заблуждаться и не думать, что после свадьбы он станет «настоящим мужем»? Это звучало абсурдно. И все же Херейс понимал: такие слова нельзя просто пропустить мимо ушей.

Впившись в императора взглядом, он спросил:

— Тогда кем я должен быть, если не мужем?

Брови Луиса поползли вверх. Лицо его ожесточилось, но Херейс даже не дрогнул. Не сдаваясь, он продолжил:

— С самого начала это был не тот брак, которого я хотел.

Изначально на этом настаивала Эйлин. Более того, Луис дал свое разрешение еще до того, как Херейс вообще успел согласиться. В конце концов, сдался и вынужденно уступил здесь именно он. А теперь, вдобавок ко всему, ему еще и говорят, что он не станет «настоящим мужем».

Однако Луис стоял на своем, как скала. Он издал короткий презрительный смешок и, сузив глаза, отрезал:

— Видимо, тебе не так уж и не хотелось, раз ты дошел до этого и стоишь здесь.