Книга Наследник иллюзий, страница 95 – Мэделин Тейлор

Внизу живота скапливается напряжение, а дыхание становится тяжелым. Я опускаю взгляд на его греховные губы. Прямо сейчас они кажутся мне такими мягкими и манящими, искушая вкусить запретный плод. Невольно прикрываю глаза и подаюсь вперед.

— У тебя кровь, – шепчет он.

— Что? – Я распахиваю глаза и замечаю, что жар в его взгляде сменился ужасом.

— Это из-за меня? – с тревогой спрашивает он, глядя на меня с неодобрением, отчего все желание мгновенно улетучивается.

Все еще сидя на нем, я быстро выпрямляюсь и провожу пальцами по лицу. Из носа сочится знакомая влага.

Кровь.

— Нет, ты тут ни при чем, – бормочу я, утирая лицо тыльной стороной ладони, а затем поднимаюсь на ноги, чтобы нас разделяло хоть какое-то пространство. – Это случается всякий раз, как я ее вызываю.

Торн встает следом и с беспокойством оглядывает меня.

— Это больно?

— Безумно, – признаюсь я, не в силах подавить горечь в голосе.

Отвернувшись от него, я торопливо шагаю к манекенам, вытаскиваю торчащие из них ножи и убираю в ножны, а один оставляю в руке – на всякий случай.

Торн не двигается с места, рассматривая меня с каким-то неясным чувством.

— Как ты прошел мимо стражников? – интересуюсь я.

Он вскидывает брови и демонстративно обводит взглядом комнату.

— О, а там были стражники? Забавно. Должно быть, я их не заметил.

Я шагаю к двери, собираясь проверить их, но Торн с молниеносной скоростью преграждает мне путь.

— Все с ними хорошо. – Он закатывает глаза. – Тот, что снаружи, попросту спал. Я не стал его беспокоить.

Я оборачиваюсь к окну и с удивлением отмечаю, что уже восходит солнце. Оранжевые лучи проникают сквозь стекло и тянутся по полу, словно создавая между нами пропасть из света и тени.

— Любишь вставать с рассветом? – спрашиваю я, гадая, что могло привести его сюда в такую рань.

— Мог бы спросить тебя о том же, – парирует он и подходит к поврежденной боксерской груше.

— Я бы, как и ты, уклонилась от ответа. – Я плетусь за ним, досадуя на то, насколько свободно он себя здесь чувствует. – Что ты тут делаешь, Торн?

Он переминается с ноги на ногу, а потом сует руки в перчатках в карманы. Глубоко вздыхает и ловит мой пристальный взгляд.

— Хотел извиниться, – признается жнец. – На днях я перегнул палку. Прости.

От неожиданности я чуть не падаю. Не припомню, чтобы раньше передо мной хоть кто-то по-настоящему извинялся. Это новый опыт.

— На меня давят из-за поисков шептуна, – продолжает он, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Я просто выплеснул на тебя свое раздражение, а это было нечестно.

У меня такое впечатление, что Торн вообще не часто извиняется. И тот факт, что он посчитал необходимым попросить прощения у меня, странным образом льстит. Конечно, он не спешит раскрывать мне свои секреты, однако признание собственной ошибки что-то да значит.

Я пожимаю плечами, изображая безразличие.

— Полагаю, бог Смерти – довольно жесткий тип.

Он улыбается уголками губ.

— Да, Киллиану подходит это описание.

— Бэйлору тоже.

— Они совсем не похожи, – возражает Торн, глядя на меня серебристо-голубыми глазами.

Он плотно сжимает губы, а в теле ощущается напряжение, которое он изо всех сил пытается скрыть. Мое сравнение его явно задело.

— Он тебе не нравится, да? – уточняю я.

Жнец даже не пытается притворяться, что не понял, о ком речь.