Книга Наследник иллюзий, страница 26 – Мэделин Тейлор

Я наблюдаю, как ее темные кудри подпрыгивают на лиловом платье в такт ее бодрым шагам. Строгость Деллы никак не вяжется с ее внешностью. Ростом всего в пять футов и два дюйма, она даже на каблуках едва достает мне до плеча. В больших, как у лани, глазах светится невинность, которой на деле нет и в помине.

Деллафина Кардо – ходячее противоречие.

— Нам нужно поторопиться, – сообщает она возле двери своего кабинета. – У меня наверху постояльцы, которые скоро проснутся. Лучше им тебя не видеть.

Гости в «Маскью» нередко остаются ночевать. На втором и третьем этажах находится более десятка комнат, которые можно снять за отдельную плату. Большинство гостей платят по часам, но некоторые предпочитают оставаться на всю ночь.

— Должно быть, дело очень важное, раз Морвен рискнула подать мне знак при свидетелях, – замечаю я, горя нетерпением узнать, по какому же поводу встреча. – Альва могла что-то заметить.

Моя милая горничная происходит из смертных, и об этой стороне моей жизни не имеет никакого понятия. Пусть так остается и впредь.

— Время поджимает, – говорит Делла, не вдаваясь в подробности.

Тогда как залы «Маскью», предназначенные для гостей, оформлены в греховном, чувственном стиле, в личных покоях Деллы царит мягкая, женственная атмосфера. Теплый свет камина отбрасывает блики на кремовый диван. На мольберте около окна стоит новый холст, а рядом с ним – несколько кистей со следами краски.

Мое внимание, как и всегда, привлекает висящий за столом портрет, на котором изображена темноволосая женщина, застенчиво оглядывающаяся через плечо. Видна лишь половина лица, ее глаза опущены, а на губах играет лукавая усмешка. Есть в ней нечто притягательное, так и хочется приподнять ее подбородок и увидеть лицо целиком.

Впрочем, мне не нужен портрет, чтобы помнить, как она выглядела. Ее облик отчетливо запечатлен у меня в памяти.

Отогнав эти мысли, я усаживаюсь на диван, а Делла направляется в угол комнаты, где стоит стол. С помощью серебряного ключа, висящего на шее, открывает один из ящиков. Вдалеке слышится раскат грома. Достав лист, Делла снова запирает ящик.

— Рада, что ты жива, – говорит она, устраиваясь рядом со мной.

В канделябре перед нами горят шесть белых свечей, но вот одинокая красно-коричневая в центре не зажжена. Делла вытаскивает ее и поджигает прямо от камина, но не возвращает на место, а продолжает держать в руке. Горячий воск каплями стекает по бокам и, будто кровь, пятнает ее пальцы. Наверное, жжется, но Делла никак на это не реагирует.

— А был повод для беспокойства? – уточняю я.

Она пожимает плечами, но, судя по глазам, явно что-то знает.

— Так решил один из посетителей.

Нетрудно догадаться, о ком она говорит.

Свеча у нее в руках – одно из творений Дарроу. Пока горит фитиль, никто из посторонних не сможет подслушать того, кто эту свечу держит. Даже если кричать посреди переполненного зала, услышат лишь те, для кого предназначены слова.

Сюда он сбежал прошлой ночью?

— Вот пусть и дальше так думает. – Я усмехаюсь при мысли о его страданиях.

— Всегда такая драматичная. – Делла закатывает глаза и протягивает мне листок, который достала из стола.

Я разворачиваю пергамент и пробегаю глазами первые несколько строк. Почти сразу натыкаюсь на знакомое название паба, который часто посещаю в Портовом районе. Но когда читаю дальше, в жилах вскипает кровь.