Книга Наследник иллюзий, страница 209 – Мэделин Тейлор

Я заставляю себя оставить тело Калума позади и отбрасываю все бурлящие во мне эмоции, кроме холодной праведной ярости, которая помогает мне бороться. Оглядев толпу, я замечаю у крыльца дома большую группу смертных, сражающихся с Потерянными. Я пытаюсь высмотреть среди них друзей, но тщетно – найти кого-либо в подобном хаосе невозможно.

Понимая, что через эту толпу мне ни за что не пробиться, я поспешно обхожу дом. Мне на пути попадаются несколько Потерянных, которые пытаются меня остановить, но быстро жалеют об этом. Сегодня во мне нет места милосердию. Я дарю лишь смерть.

Когда я добираюсь до задней части дома, вокруг меня воцаряется пугающая тишина – нет никаких следов сражения. Тем не менее, пока ищу вход, я каждые пять секунд беспокойно оглядываюсь через плечо. Окна на нижнем этаже заколочены, а вот на втором почти все распахнуты настежь, и в голову приходит дурацкая идея.

Впрочем, выбирать сейчас все равно не приходится. Я хватаю ближайший мусорный бак, переворачиваю его вверх дном и ставлю под одним из окон второго этажа. Он вполне устойчив, и я мысленно благодарю Творцов Судеб за это. Но когда я взбираюсь на него и вытягиваю руки над головой, то понимаю, что до цели еще примерно двенадцать дюймов.

Глубоко вздохнув, я сгибаю ноги в коленях и выпрямляю спину, затем напрягаю все мускулы, наработанные за годы тренировок, отталкиваюсь от бака и прыгаю. Ухватившись пальцами за подоконник, ощущаю все неровности древесины. Руки и плечи начинают протестующе ныть, но мне все же удается удержаться на месте. Я подтягиваюсь, перебирая ногами по стене, и кое-как вваливаюсь в комнату.

Я лежу на полу, мое сердце бешено колотится от напряжения, дыхание срывается.

— Я говорил им, что ты придешь, – разносится по комнате до боли знакомый хриплый голос.

Я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь лицом к своему наставнику и другу. К своему врагу. Потерянному.

К Реми.

Он сидит, привалившись к стене, почти в такой же позе, что и женщина во время моего прошлого визита сюда.

Та старуха, которую я только что убила.

Впрочем, сейчас все это не имеет значения. Не тогда, когда из груди Реми торчит стрела, а кровь уже пропитала ткань его формы – той же самой, которую он носил вчера. Его тело сотрясается от влажного кашля, губы окрашиваются красным, и при виде этого я бледнею.

— Легкое проткнули. – Он морщится, указывая на стрелу, торчащую прямо над сердцем. – Гребаные лучники ни хрена не умеют целиться.

Я инстинктивно делаю шаг вперед и протягиваю руки.

— Реми, я…

Несмотря на рану, он быстро хватает лежащий рядом меч и наставляет на меня.

— Подойдешь ближе, и я отрежу твой лживый язык, крыса.

Я останавливаюсь как вкопанная и судорожно втягиваю ртом воздух. Как невыносимо слышать столь ужасные слова из уст такого доброго и мягкого человека. Я отступаю от него и прижимаюсь к противоположной стене.

— Нужно хотя бы вытащить стрелу, – бормочу я. Знаю, что мне нельзя здесь задерживаться, но не могу заставить себя уйти. – Иначе рана не заживет как следует.

Реми закатывает глаза и неловко передергивает плечами.

— Я выжил, когда мне глотку перерезали. А это мелочи, Айви.

Я опускаю взгляд на бледный шрам у него на шее, о котором уже не раз спрашивала.

— Так и не расскажешь, откуда он у тебя?