Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 44 – Елизавета Соболянская

Варфоломей Семенович вошел, в три шага одолел путь от портьеры до моей кровати, полыхнул щеками, подхватил меня на руки и застыл.

Я замерла тоже, осознав, в какую ловушку мы попали. Офицеру на вид было лет двадцать, может быть, двадцать два. У него наверняка были женщины, но прежде он видел знатных девиц только на балах — на приличном расстоянии, без прикосновения к обнаженной коже или волосам. Теперь же вместо привычной брони из корсета, полудюжины юбок и плотной ткани платья он ощутил гибкую талию, тяжелые бедра и нежные плечи. Его лицо практически уткнулось в нежную ямку между плечом и шеей, а выбившийся из прически локон щекотал его висок!

Я уже подумала, что меня сейчас вернут на кровать, и вместо юнкера за спуск к экипажу будут отвечать лакеи, но нет. Переждав три удара сердца, Варфоломей Семенович развернулся на месте и понес меня вниз, крепко прижимая к себе.

Остановился он лишь на мгновение — в самом низу лестницы, чтобы кивнуть лакею, открывающему дверь. Заодно и меня попытался переместить, чтобы наши объятия не выглядели такими близкими. Увы, ничего не вышло — от опасения, что худощавый почти мальчик меня уронит, я свернулась клубком и крепко-накрепко вцепилась в отвороты его мундира.

Неклюдову пришлось смириться и вынести меня в солнечный полдень на двор, полный людей и экипажей.

Первое весомое “Ой!” от рыжей Аглаи прозвучало как сигнал. Повисла тишина. Ситуацию спас мягкий голос Елены Павловны:

— Господин Неклюдов, мадемуазель Морли едет в одном экипаже с доктором Смельским.

Очевидно, юнкер знал Елиазара Никитича в лицо, потому что шагнул куда-то в сторону и вскоре усадил меня на диванчик. Няня моментаьно протиснулась вперед, плотнее кутая меня в шаль, чтобы скрыть неприличное отсутствие корсета.

Доктор тотчас поймал мое запястье, выслушал частящий пульс и велел няньке:

— Подушку барышне принеси! Мадемуазель, вам лучше откинуться на подушки и ехать полулежа. Боюсь, такое сильное сердцебиение сделает головную боль еще сильнее!

Я не возражала — дождалась подушек под пристальными взглядами барышень из других экипажей, прилегла, кутаясь в шаль, и обнаружила интересное — кроме четверых взрослых гвардейцев, положенных в сопровождение великой княгине, экипажи окружала дюжина молодых офицеров в разномастных мундирах.

В первый момент они все показались мне красавцами — подтянутые, осанистые, в ярких мундирах, верхом на красивых конях — мечта любой барышни. А потом я присмотрелась и… спрятала лицо в складках шали, делая вид, что устраиваюсь поудобнее.

Ай да ее высочество! Ай да Елена Павловна!

Юнкер Неклюдов — болезненно худощавый, с седой прядью и шрамом — мог считаться записным красавчиком среди тех, кто ехал вместе со свитой великой княгини к Царскосельскому вокзалу.

Перекошенное плечо, пустой рукав, заметная высокая подошва на одном сапоге. Разрубленная щека, ожоги, наполовину лысая голова — это то, что я сумела заметить “на ходу”. Наверняка яркие мундиры прикрывают еще какие-то следы сражений — не самые приятные.

Однако на мундирах поблескивают ордена и медали, да и сами молодые люди выглядят бравыми и… знатными.

Выходит, ее высочество затеяла этот отбор, чтобы подыскать невест героям войны? Я даже выдохнула с облегчением и посмеялась про себя — вот ведь накрутила! Что только не придумала! А ларчик открывался просто — девушкам без большого выбора предлагают парней, за которых не каждая согласится выйти замуж. Ух-х-х! Теперь главное — не угодить в неприличную ситуацию, буду потихонечку отползать в сторону от матримониальных планов, а потом, глядишь, сумею убедить великую княгиню в том, что я полезнее как секретарь…